– Нет. Вы ведь тоже спросили о
Эллиот дернул уголком губ. И, повернувшись, посмотрел на меня в упор.
– Договорились. Начинаете вы. Только честно.
Я задумалась. Что же, честно так честно.
– Я не убивала мужа. – Отчеканила я, глядя в темные колдовские глаза. – Мы хорошо жили… Он был старше, и намного. Начальник полиции в нашем городке. Только для меня это значения не имело. Мама болела, я разрывалась в поисках заработка… На таких, как я, женятся редко, лейтенант. Особенно богатые и благополучные. А Дэвид женился.
– Он потом жалел?
В негромком голосе Эллиота звучало что-то, подозрительно похожее на сочувствие.
Я мотнула головой.
– Вовсе нет. Мы были счастливы, и я стала ему примерной женой, но… Некоторые болезни не могу вылечить даже я.
Я умолкла, и Эллиот меня не торопил.
Только смысл теперь молчать?
– Пока Дэвид был жив, меня никто не трогал. Но он сделал ошибку – написал завещание в мою пользу. А его сыновья хотели денег… – Эллиот молчал, а я продолжила с каким-то ожесточением: – Не успели его опустить в могилу, как за мной пришла полиция. Еще бы, ведь мой младший пасынок к тому времени стал начальником вместо отца. Яда при вскрытии не нашли, но… Кто бы мне поверил? Ведь я могла его отравить! Значит, отравила.
Я с остервенением дернула себя за светлый локон у щеки. Главная улика против меня.
И прикрыла глаза, переживая все заново. Унижение, плевки вслед, мерзкий шепоток…
– Так что я – мужеубийца, – устало закончила я. – Можете меня арестовать.
Эллиот молчал так долго, что в моей голове стало пусто и холодно.
– Почему вы не убежали в лес? – спросил он наконец.
Я не стала кривить душой:
– У меня на руках была мать, которая не пережила бы зиму в шалаше. Я не могла ее бросить. А тогда я пыталась бороться. Нашла адвоката… А потом старший сын Дэвида зажал меня в углу и… – я судорожно вздохнула и призналась почти спокойно: – Я его убила.
Эллиот до белизны стиснул губы:
– Насильника.
Я пожала плечами и поправила:
– Наследника. Чтобы убрать с дороги. Так решило обвинение.
– И вы сбежали?
– А что мне оставалось? – вопросом на вопрос ответила я. – Бишоп помог. Мама умерла через полгода после переезда в Тансфорд, а я осталась тут.
– Бишоп, – повторил Эллиот так, словно само это имя отдавало у него на языке рыбьим жиром. – А его вы откуда знали?
Я могла бы не отвечать, но никакой крамолы в вопросе не было.
– Он – старый друг Дэвида. Теперь ваша очередь, лейтенант.
Эллиот сжал пальцами переносицу.
– Я приехал в город ненадолго… – он подумал и поправился: – Надеюсь, что ненадолго. Вышла неприятная история с начальником…
– Неужели он вас не ценил? – подсказала я, когда он замялся.
Эллиот обжег меня взглядом.
Пауза и сквозь зубы:
– Я хотел занять его место. А старик уходить не собирался… Я его недооценил и проиграл.
Это признание далось ему тяжело. Хотя недоговаривал он еще больше.
Прямо хотелось погладить по голове и дать конфету.
– Надеетесь, со временем все уляжется?
Он вздохнул и посмотрел на толпу на крыльце.
– У старика есть покровитель. Но он тоже в летах, так что максимум год, и он уйдет в отставку. Тогда можно будет свалить и старика. А пока друзья организовали мне перевод хоть куда-то. Главное, чтобы подальше и потише. Довольны?
Я кивнула, принимая все недосказанности.
Значит, Эллиот метит высоко. Из этого следует… Много что.
Во-первых, теперь ясно, почему он так отчаянно пытается раскрыть это убийство. Дело громкое, на нем можно сделать карьеру.
А во-вторых, лейтенант связан по рукам и ногам… Но об этом я думать не буду.
Лучше спросить о другом:
– А что вы выяснили?
– У Мастерса была любовница, – Эллиот побарабанил пальцами по рулю. – Думаю сейчас к ней поехать.
– Сейчас? – переспросила я недоверчиво. – Лейтенант, первый час!
– Ну и что? – парировал он. – Она актриса варьете, так что для нее еще рано. Доброй ночи, мисс Вудс!
И открыл мне дверцу.
***
Веселье в «Бутылке» только набирало обороты.
Вышибала кивнул мне и прогудел:
– Мисс, я вас провожу!
Я благодарно улыбнулась.
Устала. Нет сил отбиваться от очередного пьяного мужика…
Бишоп валялся в постели, задрав ноги на декоративную подушку.
Он повернул голову на скрип двери. Отсалютовал мне стаканом.
– Вернулась, – констатировал он. – Ну, заходи.
И сделал большой глоток.
– Ты слишком много пьешь, – поморщившись, заметила я.
И закрыла дверь.
Он криво усмехнулся и выпил еще.
– Тяжелый день. А ты пилишь меня, как сварливая жена.
Я молча отвернулась и потянула молнию платья.
Снять не успела: Бишоп вдруг схватил меня за руку и опрокинул на постель.
Он навис надо мной, опираясь на локти.
– Эмили, – заговорил он тихо и жестко. – Ты упрекала меня за тех шлюх. А сама?
– Я не спала с Эллиотом. Даже не собиралась.
И прикусила язык. Неужели оправдываюсь?
– Плевать! – грубо ответил он. – Эмили, я – босс. Ты – моя женщина. О тебе не должны плескать языками. А ты сидишь с ним тут один на один или вообще уходишь у всех на виду.
Вдруг стало смешно.
Надо мной нависал разъяренный мужчина, а я не могла сдержать улыбки.
– Ты ревнуешь, – я провела рукой по его колючей щеке.
