Рыжий харкнул кровавой слюной.
– Иди ты! Не буду я с тобой трепаться. Добивай.
– Ты… кусок… – Бишоп встряхнул его так, что зубы клацнули. – Ты же был моей правой рукой! Так какого?..
– Предатель! – выплюнул ему в лицо Ван Найт. – Снюхался с копами, а еще меня носом тычешь!
Эллиот даже головой покачал. Пробормотал: «Идиот!»
Лицо Бишопа застыло.
– Добить, говоришь? – а голос ласковый-ласковый. – Ну что ты, Ван Найт. Мы же друзья!
И брезгливо отшвырнул «друга» в сторону.
Тот налетел спиной на стул, застонал.
Бишоп улыбнулся одними губами, шагнул вперед. И продолжил тем же сладким, как мёд, тоном:
– И я не прочь поболтать с твоей дочуркой. По-дружески. А, Ван Найт?
– Н-не… не смей! – прохрипел рыжий.
– Кто же мне помешает? Ты? – Бишоп пнул скорчившегося на полу Ван Найта в бок. – Ты, дружок, будешь умирать долго. Я ведь могу почти убить – а потом оживить. И еще пару раз повторить. А? Нравится?
Ван Найт вытер рот рукавом. С усилием приподнялся на локте.
– Давай договоримся, – сипло сказал он. – Я все расскажу! Только не трогай Китти.
Бишоп подтянул к себе ближайший стул и оседлал его наоборот – спинкой вперед.
– Говори! – приказал он. – И молись, чтобы твоя басня мне понравилась.
***
Ван Найт говорил. Захлебывался словами. Выплевывал их.
Слова падали, как камни.
Несправедливо, что боссы мафии – поголовно блондины! Чем они лучше? Почему он, Ван Найт, обречен быть подчиненным? Бишоп вон даже с полицейскими водится, и это ему сходит с рук!
Бишоп молчал, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами.
Я глотала кофе, не чувствуя вкуса. А Эллиот отвернулся, делая вид, что не слушает. И брезгливо морщил нос.
– Ладно, – Бишоп поднял руку, останавливая поток жалоб. – Я уже понял, что не ценил тебя и все такое. Два вопроса.
Ван Найт дернул кадыком.
– Каких?
Бишоп подался вперед. Положил подбородок на сцепленные на спинке ладони.
– Первый. Маркус, который вроде как сдал копам склад, – он не при делах? Или твой сообщник?
– Сообщник, – признался Ван Найт, прижимая к губам полотенце со льдом.
Лечить его не горели желанием ни Бишоп, ни я.
Бишоп еле слышно перевел дыхание. Ему явно было неприятно думать, что обвинили невиновного.
– И второе. Кто тебе, дружок, идейку подкинул? Не сам же ты до такой мысли дошел, а?
Ван Найт отвел взгляд. Не так он был уверен в своей правоте, как хотел показать.
– Бомбисты… – проронил он.
И под руками Бишопа столешница затрещала.
А мне захотелось побиться головой об стенку. Только этого нам не хватало!
– Знаешь, кто? – процедил Бишоп сквозь зубы. – Или с тобой только пешки якшались?
Ван Найт вздрогнул и тут же напустил на себя независимый вид.
– Знаю. Двое у них главных. Имен не назову, они кличками представились. Блондин назывался то Смитом, то Профессором. А брюнет – Вессон, вчера позвонил, сказал порешить тебя и этого твоего копа.
Бишоп хмыкнул.
– Чем же я этому Вессону не угодил?
– Злой он был. Вроде как блондина еще какого-то убили, он за него мстит.
Эллиот выдал такое, что Бишоп присвистнул.
А я сидела ни жива, ни мертва.
– Один – похоже, твой оружейник, – обратился Бишоп к Эллиоту. – Проклятье, знал бы я, что Толбот к бомбистам подался, да еще дружка своего потащил… Такой подарочек для них! Сам бы прикончил.
– А второй? – лейтенант почесал нос.
– Флемм, – подсказала я тихо. – Я часто называла его чокнутым профессором. В шутку.
Придурок! Связался с этими психами!
Эллиот бросил на меня короткий взгляд и пообещал негромко:
– Я оставлю его в живых. Хотите?
Я судорожно кивнула.
Как же так?!
***
Ван Найта уволокли люди Бишопа.
А мы трое держали военный совет.
Я с ногами забралась на диван, закуталась в плед и пила уже третью чашку сладкого чая.
Дрожь – от нервов и от холода – не отпускала до сих пор.
Мы ведь были на волоске от смерти! Повезло, что Ван Найт не знал о способностях Эллиота.
Лейтенант пил красное вино и закусывал стейком. Вид у него до сих пор был бледноватый – перенапряжение сказывалось.
А Бишоп курил – сигарету за сигаретой – как всегда, когда психовал.
– Что будем делать? – спросил он глухо. – Проклятье! Вот же…
Он со злостью раздавил в пепельнице окурок.
– Доказательств никаких. – Эллиот выглядел спокойным. Только на виске билась тонкая жилка да крылья носа трепетали. – Даже арестуй я твоего человека, толку-то? До суда он не доживет. Еще и тебя сдаст с потрохами.
– Да уж, – Бишоп передернул плечами.
А Эллиот потребовал жестко:
– Прекрати дергаться.
– Я не дергаюсь! – Бишоп набычился. – Скажу своим парням, разберемся по-тихому.
Эллиот усмехнулся невесело.
– А потом заговорят про войну банд, и сюда нагонят полиции со всех Островов. Оно тебе надо?
– Ладно. – Бишоп забросил ногу на ногу и мрачно посмотрел на Эллиота. – Что ты предлагаешь?
– Я возьму Флемма. Давления он не выдержит. Идеалист.
– Ладно, – повторил Бишоп и принялся заряжать пистолет. – А я пока присмотрю за этим брюнетом… как его?
– Борден. – Эллиот почесал нос. – Ты? Сам, что ли?
Бишоп хмуро покосился на него, сунул оружие в кобуру.
И буркнул:
– А кто? Кому теперь верить, а?
***
Я напросилась с Эллиотом.
Сама не знаю, зачем. Посмотреть в глаза Флемму? Проследить, чтобы его не пристрелили?
