— И всё равно, Полина, я так удивлена увидеть тебя здесь! — защебетала Алина, стоило только Ярику вместе с Никитой уйти на кухню за последней порцией приготовленного глинтвейна. — Тебя ведь родители раньше вообще никуда без Кости не выпускали.
У меня аж дыхание перехватило на мгновение, как чётко и метко эта пиявка смогла попасть по самому наболевшему, словно читала мои мысли. Ладонь Максима тут же сильно сжалась на моём бедре, но я даже подумать не успела, пытается ли он таким образом меня успокоить или всё же хочет влезть в наш разговор и как следует поставить её на место.
Максим это умеет и любит, мне ли не знать. Его вспышки гнева раньше пугали меня настолько же сильно, насколько теперь начали возбуждать.
— Им пришлось пересмотреть свою позицию. Наверное, потому что Костя умер?
— Ой, Полина, я не то хотела сказать, — она быстро захлопала своими длинными чёрными ресницами, как обычно умело эксплуатируя образ святой невинности.
— Да забей, Алина, нетактичные вопросы как герпес — могут случиться с каждым, — весело заметил Артём и нарочито громко чокнулся с Мишей, впервые при мне прыснувшим от смеха.
Больше Алина голоса не подавала, что не могло не радовать, ведь алкоголь окончательно ударил мне в голову и в таком состоянии я могла бы сказать много того, о чём бы сильно жалела на следующее утро. Какой бы гадкой она мне ни казалась, это вовсе не являлось разумной причиной превращать отличный дружеский вечер в бабскую склоку и показывать себя конченой истеричкой.
Время тянулось издевательски медленно, а горячие и совсем обнаглевшие ладони Максима гладили мои бёдра и ягодицы, бесстыдно ныряли под свитер с футболкой, чтобы пальцами пробежаться по голому животу и очень многообещающе оттянуть в сторону резинку на леггинсах. Понятия не имею, как мне вообще удавалось сдерживаться, чтобы не застонать или не наброситься на него с поцелуями прямо здесь и сейчас; более того, сквозь хмельную дымку, затягивающую остатки разума, я пыталась убедиться, не видно ли остальным, что он творит под прикрытием пледа.
Особенно Алине, ведь мне не приходилось сомневаться, что она предпримет всё возможное, чтобы донести моим родителям о том, что вытворяет их примерная дочь.
И когда начавший клевать носом Миша уверенно объявил, что намерен отправиться спать, я готова была с радостно-благодарным визгом броситься ему на шею. Но вместо этого бросилась на Иванова, стоило нам только оказаться на той части лестницы, что не просматривалась из коридора первого этажа.
В его спальню мы буквально ввалились, пьяно хихикая и пытаясь справиться с одеждой друг друга слегка онемевшими пальцами. И пока он целовал меня страстно, жадно впивался сухими шершавыми губами с горьковато-пряным вкусом и настырно вторгался языком в глубь моего рта, я продолжала пьянеть всё сильнее, пальцами зарываясь в его волосы и откровенно постанывая.
— А я как раз назло Тёме стащил у него все презервативы, — радостно сообщил мне Максим, стоило нам на секунду оторваться друг от друга, чтобы щедро глотнуть воздуха. Его дурную, широкую и настолько обожаемую мной улыбку было видно даже в темноте, и я почему-то засмеялась, уткнувшись носом ему в плечо.
— Ты как маленький, — покачала головой я, крепко вцепившись в его талию, чтобы спастись от ощущения стремительно разъезжающегося под ногами пола. С задачей напиться я сегодня управилась просто на отлично!
— Это что ещё за гнусные намёки? — возмущённо воскликнул он и с поразительной для нашего состояния ловкостью и лёгкостью швырнул меня на кровать, тут же угрожающе нависнув сверху. — Я заставлю тебя взять свои слова обратно!
Он впился зубами мне в грудь прямо через футболку, и я дёргалась, извивалась и пыталась его отпихнуть, еле сдерживаясь, чтобы не завизжать от этих игривых, щекочущих лёгких покусываний. А потом он сомкнул губы вокруг затвердевшего соска и начал кружить по нему языком, отчего внезапно оказавшаяся такой грубой и шершавой на ощупь ткань тёрла и царапалась, вызывая странное удовольствие с болезненным послевкусием.
Уверена, что он самодовольно и победно ухмылялся, когда я расслабилась и обмякла под ним, обхватила его поясницу ногами, а шею — ладонями, не позволяя отстраниться, а сдавленные хихиканья перетекли в поверхностное и частое дыхание, за которым пока ещё получалось сдержать все остальные рвущиеся наружу громкие и пошлые звуки. И когда его пальцы подцепили край трусиков и потянули их вниз, я только послушно приподнялась, помогая ему, и сама сняла с себя футболку.
— Хочу кое-что попробовать, — заурчал Иванов мне на ушко и тут же перевернул меня на бок, не оставляя возможности высказать сомнения насчёт любой из идей, которые только могли родиться в его голове. Может быть, действие алкоголя и придавало мне смелости и раскрепощённости, но никак не опыта, а я до сих пор ужасно стеснялась сделать перед ним что-нибудь не так.
