Единственное, что никак не укладывалось у меня в голове, — так это зачем тогда Слава наврал Максиму? Хотел отделаться от нотаций и нравоучений? Или настолько быстро, резко и кардинально поменял свои планы?
— Вот так он со мной помирился, Полин. Втоптал в грязь меня, моё нелепое доверие и все мои наивные надежды. Словно он люто ненавидит меня просто за то, что я вообще существую, — она не смогла сдержать тихий, хриплый смешок и тут же крепко зажала себе рот ладонью, заглушая рвущуюся наружу истерику.
Как же больно мне было смотреть на неё. Не представляю, какие чувства так несчастно раздирали изнутри её тело, которое снаружи дрожало, извивалось, выгибалось в судорогах на моей кровати, но меня саму от этого зрелища беспощадно выкручивало, словно кости запихнули в центрифугу.
И единственное, что я решилась, захотела, смогла сделать, — лечь рядом, обхватить её руками и прижать к себе. Гладить по голове, по пушистым и чуть спутавшимся волосам, и ощущать, как наши с ней дружные слёзы пропитывают подушку.
— Я поэтому пошла с Димой на свидание. Он писал и писал, звал, и я вдруг подумала, что смогу отвлечься и забыть. Захотела сделать что-нибудь назло ему. Дура я, да? Подумала, что, может быть, он потом узнает и ему станет больно. Ну хоть на одну тысячную долю так же плохо, как мне из-за него постоянно, — её голос срывался и пропадал, слова прерывались всхлипами и сливались друг с другом, торопясь так и остаться невысказанными. — Я не собиралась ничего делать с Романовым. Честное слово, я не хотела, Поль. А потом увидела фото это… Когда он полез ко мне обниматься, я на всё готова была, лишь бы отомстить. Но мне стало так противно, невыносимо тошно от самой себя, а он не хотел меня отпускать, и пришлось его укусить, чтобы убежать. Это всё как какой-то огромный затянувшийся кошмар, от которого я никак не могу проснуться. А я хочу, так сильно хочу очнуться пару месяцев назад и отменить всё, что успела натворить за это время. Прости меня, Полин, прости, пожалуйста, что я такая дрянная подруга.
— Мне давно уже плевать на Романова. Не стоит он этих переживаний, ни моих, ни тем более твоих, Рит. Никто из них не стоит, — прошептала я, ошарашено уставившись в противоположную стену и пытаясь как-то уложить в своей голове её рассказ.
Как много глупых, импульсивных ошибок мы совершили: я, Марго, Наташа. Хотелось бы сбросить ответственность на эгоистичного и мерзкого Яна, не стеснявшегося манипулировать чувствами влюблённой в него девушки, на непредсказуемого и жестокого Славу, который притягивал ближе к себе специально, чтобы сильнее оттолкнуть, на Диму, оказавшегося волком в овечьей шкуре, и даже на взрывного и нахального Максима, чьи поступки и мотивы до сих пор оставались для меня загадкой. Но мы ведь сами тянулись к ним навстречу, а потом увязали в щедро разлитом сахарном сиропе своих чувств и медленно тонули, не особенно сопротивляясь.
— Поль, я могу остаться у тебя до утра?
— Конечно же, — опрометчиво согласилась я, рассчитывая только на то, что раз уж у мамы не хватило сил выпроводить её из нашего дома сразу же, то и сейчас она вряд ли встанет в позу. К тому же, отпускать Риту одну в таком состоянии мне абсолютно не хотелось, и в голову лезли дурные мысли, как бы она вдруг не натворила чего-нибудь действительно непоправимого.
— Я спала со Славой, — внезапно прошептала она, подозрительно быстро успокоившись и притихнув.
«Я знаю», — промелькнуло у меня в мыслях, но на деле же я просто прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы болью перебить нарастающую нервозность.
«Я спала с Максимом», — хотелось ответить мне вплоть до того момента, пока не ощутила на языке солоноватый привкус своей крови. Я ведь не осуждала её, но всё равно упрямо молчала, опасаясь осуждения в свой адрес.
— И мне надо… надо сделать тест на беременность, — еле выдавила из себя Анохина под аккомпанемент повисшей в комнате многозначительной тишины. Это вслух я не могла произнести ни звука, зато внутри меня выла сирена, взрывались бомбы, с грохотом рушились бастионы и звонили в колокола; внутри творился хаос и шла ожесточённая война между тем несуществующим светлым и беззаботным миром, в котором мне нравилось прятаться большую часть своей жизни, и миром реальным, непредсказуемым и жестоким, где даже стоя на коленях со склонённой головой можно получить ещё один безжалостный пинок от судьбы.
— Я буду с тобой рядом, если ты захочешь, — наконец смогла произнести я, удивляясь тому, как непривычно спокойно и сосредоточенно прозвучал собственный голос. Так, словно мне самой не страшно до одури, и не трясётся как в лихорадке тело, и не хочется рвать на себе волосы от того, сколько проблем навалилось разом. Так, словно я уже забыла, что мы с Максимом сделали два дня назад на этой же кровати, и перестала думать о том, какими последствиями это с лёгкостью может обернуться.
