— Да, конечно… Возьми что-нибудь из домашнего в комоде, прокладки где всегда, в шкафу, — рассеянно пробормотала Анохина, застывшая перед стоящим в коридоре огромным советского образца трюмо. Она с ярко выраженным отвращением на лице смотрела на своё отражение, а потом отвернулась и почти бегом бросилась на кухню, по пути дёргано застёгивая пуговицы на рубашке.
Будь я чуть более трезвой, сразу поняла бы, что с ней что-то не так. Заметила бы не только ярко-розовый кончик носа, замёрзший за то время, что парни искали меня в чужой квартире, но и подозрительно покрасневшие, набухшие веки или потерянный, влажный взгляд огромных светлых глаз. Но я не задумывалась об этом, на автомате передвигалась по её комнате, отчего-то казавшейся более родной, чем моя собственная, наугад вытащила из верхнего ящика огромного вида футболку (она всегда предпочитала носить дома вещи на пару размеров больше) и шорты, потом открыла шкаф и уже потянулась рукой к нужной полке, когда что-то свалилось мне под ноги.
Я нагнулась и подобрала с пола небольшой блистер, всего на две таблетки, одна из которых уже отсутствовала, и собиралась положить его на место, когда взгляд случайно зацепился за название, оказавшееся очень знакомым. Таблетки для экстренной контрацепции. Моя «бывшая» лучшая подруга, Анька, по пьяни любившая ни к чему не обязывающие случайные сексуальные связи, частенько прибегала к их помощи, так как не всегда могла вспомнить, что именно происходило между ней и очередным дико привлекательным парнем с моментально забытым ею именем.
Не в момент исчезновения Колесовой вместе с мерзким Яном или неожиданного появления передо мной Иванова, не когда он предпочёл показательно откреститься от нас по дороге сюда, а именно сейчас меня прошибло холодным потом от страха.
На кухне громко засвистел чайник, и я, недолго думая, быстро закинула оставшуюся таблетку обратно на полку, закрыла шкаф и выскочила из комнаты, крепко прижимая к себе вещи Риты, как ни странно, пахнущие кондиционером для белья, а не сигаретным дымом.
Я проскользнула мимо суетящейся на кухне подруги сразу в душ, надеясь под струями горячей воды успокоиться и подумать обо всём. Но даже включив почти кипяток, я никак не смогла согреться и унять периодически проходящую по телу дрожь. Все мысли занимал Иванов, в глазах которого я умудрилась пасть ниже некуда, выставив себя неуравновешенной идиоткой-алкоголичкой, а ещё происходящее между Марго и Чанухиным. Мне на самом деле было плевать, чем они занимались наедине, а вот явный разлад в их обычном общении на фоне только что обнаруженного мной действительно пугал.
Позже мы с Анохиной уселись рядом на её кровати, выключив свет в комнате и оставив только тусклое мерцание экрана ноутбука, из которого тихо играла мелодичная, цепляющая за душу музыка. Она принесла свой любимый чай с нежным, сладковатым ароматом персика, и оставленное бабушкой домашнее печенье. Наши плечи соприкасались, но смотреть друг на друга совсем не хотелось, и я, кажется, догадывалась, отчего: просто у каждой из нас была своя собственная тайна, от которой хотелось протяжно выть от безысходности.
— Знаешь, Наташа просто очень настойчиво просила сохранить всё в тайне. Она боялась, что если ты узнаешь, то перестанешь с ней общаться, а без тебя, вдвоём, мы как-то совсем не справлялись… не могли нормально общаться, как раньше. Я обещала, что ничего тебе не расскажу, а теперь жалею, что так сглупила и подставила тебя. Максим уже несколько дней наседал на меня, требовал рассказать, а я… Не хотела всё портить.
— Всё из-за Яна, да? Я даже не представляла, что Ната может быть настолько одержима кем-то, — честно призналась я, склонив голову на хрупкое плечо Риты.
Казалось, ночь так плотно обхватывала нас своими тёмными, заснеженными объятиями, что можно было попытаться признаться во всём. Выговориться, выплакаться, выкричать из груди всю скопившуюся боль, не позволявшую нормально дышать. Только делать маленькие глотки густого воздуха, всхлипывать, задыхаться от сдерживаемых слёз отчаяния.
Какое пафосное слово — отчаяние. Почему за год безответной влюблённости в Романова мне никогда не было так плохо?
