– Приветствую вас, – Медис вошёл в зал, мужчина приподнялся со стула, – не вставайте. В наших условиях чужд дворцовый этикет. Кто вы и как ваше имя? – он опустился на стул рядом с Радиром и жестом позвал девушку, оставшуюся в дверях, присесть на свободный стул по другую сторону рядом с сыном кузнеца.
– Мое имя Фармист, – он чуть поклонился, – я прибыл из порта Ят с бумагой от своего командира, – он остановился, давая слово парням напротив.
– Насколько нам известно, войск гвардии в опасных количествах у вас нет, – мужчина кивнул, а парень улыбнулся и продолжил, – значит, у нас пока нет причин вас опасаться. Мое имя Медис, я поставлен командиром на время отсутствия нашего предводителя, – он кивнул на парня, – это – Радир, сын главного кузнеца Ильзара, правая рука генерала, предавшего короля, – Радир кивнул, а Медис повернулся к девушке, – и Добра, наш лекарь и, так сказать, наш разум в сложных ситуациях. Пока все решения принимаются в этом зале, мы выслушаем вас и постараемся дать ответ.
– Ваш отряд не велик, – он протянул свиток Медису, – эта весть несколько обрадует вашего командира, а ваш положительный ответ обрадует моего, – он облокотился на жёсткую спинку, не опуская рук со стола.
– Интересно, – Медис поднял глаза на старика, что ждал ответа, – и вы за это что-то хотите?
– Свободу, – он приоткрыл шею, показывая шрамы от ран, что натер железный ошейник, – чтоб после победы не осталось ни одного человека в рабстве, больше ни один корабль с невольными людьми не выйдет из порта.
– Мы не знаем, когда покинем Лат, – Радир скрутил бумагу, – наши командиры на севере, идут к стене. Предсказать возвращение не возможно.
– И в Ремарат нам путь закрыт, – робко вмешалась Добра, опуская глаза, – нас мало, а город укреплен. Гвардии там едва ли меньше, чем в Ильзаре.
– Навряд ли мы туда вообще заглянем. Если тормозить, то севернее – в крепости Двух Пиков. Сообщи командиру, что мы согласны, – Медис взял свиток из рук Радира, – надеюсь, ваша разведка сработает хорошо, и говорить вам о нашем пути будет лишним. Не сочтите это за изощренный отказ. Всегда есть вероятность, что эти письма перехватят.
Костёр трещал на снегу, разжечь его удалось с трудом, воины нашли в баулах топорик и сделали из полусухого полена свечу. Она вспыхнула от щепок и сухих бумаг, что мужчины, скомкав, засунули в разрубленные сверху щели. Сердцевина была высохшей, отчего пламя быстро разгорелось, оставалось только подкидывать ещё веток. Ветер почти не попадал в низину, не мешая огню набрать силу. Дичь мужчины достали быстро, ещё быстрее очистили ее, и через полчаса вкусный запах жареного мяса окружил путников.
– Нам нужно перейти через Топрин в Оникт, – Зарат сняла перчатки, принимая из рук крупного мужчины заячью ногу, – Спасибо.
– Перейдём у стены, – Алор откусил мясо со спинки целого зайца, – там не будет патрулей по берегу до позднего вечера. Успеем проскочить в этой белой стене.
– Сначала отдохнём, – Маст держал в руках тушку, насаженную на палку, не приступая к еде. Он смотрел в огонь, оценивая исход этого похода.
Мятеж сможет продержаться и без них, меч короля лишь усилит их желание идти вперед и, возможно, поспособствует увеличению их числа. Но, в любом случае, они остались в меньшей опасности, чем, хоть и разделившийся, но оставшийся южнее мятеж.
Мужчины приготовили мяса с хорошим запасом, чтоб взять с собой в путь и ещё съесть сейчас добавку. Маст, наконец, откусил мясо, не переводя взгляд на девушку. Она доела свой кусок и, протерев руки снегом, надела большую варежку.
