– Да, – мужчина тяжело поднялся с колен, – мое имя Хомт, – он чуть склонил голову, – а этот юноша – Ант, бывший стражник Ильзара. Маньяков и зверей мы за собой не ведём, только воры и раскаявшиеся, признавшие вину убийцы. Мы не были монстрами, за это и остались живы. Дисциплина, хоть шаткая, но есть у нас.
– Мы готовы идти впереди, – Ант поднялся с колена и снял варежки, – мы все давно готовы умереть, так пусть это будет за благую цель.
– Мы не делимся на тех, кто впереди, кто сзади, – Маст подошёл к Алору, встав за его плечом, – Война сама решит, кому умирать первым.
– Боги ничего не решают, – Радир огляделся на раненых, – им не до нашей войны, у них своя.
– И все же, мы будем впереди, – Хомт улыбнулся и протянул руку своему новому командиру, – мы не гвардия и не армия, у нас нет правил и манер. У нас есть сила и цель.
– А мы не требуем беспрекословного повиновения, – Маст почесал короткую бороду, вытряхивая их неё чужую запекшуюся кровь, – но в восстании послушание – одно из главных правил. Если вы не согласны с нашими решениями – никто не будет вас держать насильно. Но если вы пойдёте против нас без обоснованных причин или с оружием, – его глаза потемнели, – вас будет ждать смерть. У нас одна цель, а значит и путь один.
– Согласны, – мужчины кивнули и скрепили договор рукопожатиями с командирами, – нас было три сотни, когда мы покидали лагерь, желая убивать гвардейцев.
– Получается ведь, что Даар знает, где мы, посылая их убивать нас, – Зарат подняла голову, стараясь говорить решительно, – значит, скоро здесь окажется и гвардия. Нам нужно уходить.
– Нет, – Алор чуть повысил голос, – мы отобьём деревни. Из-за нас уже погибли люди в лагере. Мы покинем поселение не все. Радир, сколько осталось в разведке по пути?
– Тридцать два человека, они разошлись на три известные тропы, – парень отчеканил слова, – но от них не было вестей.
– Тогда ждём до утра, – Маст развернулся к чаше с огнём.
Тихий треск старого камина разбивал тишину комнаты. Девушка лежала на заправленной мехом постели, не сняв мокрую от снега одежду. Брюки из плотной ткани с кожаными вставками на коленях и бёдрах были испачканы в пыли и грязи, серая длинная блузка противно прилипла к спине, но куртку снимать она не торопилась.
– Леди? – Маст осторожно приоткрыл дверь в комнату, не входя.
– Проходите, я не сплю, – девушка даже не посмотрела на дверь, следя за танцующими в камине языками пламени.
– Леди, я нашёл тебе одежду по размеру, – он опустил на кровать белую рубашку и кожаную тунику по середину бедра, – утром будет готова новая накидка.
– Спасибо, – она прикрыла глаза, так и не осмотрев вещи.
– Что случилось? – Масть не хотел уходить, но сидеть в тишине было бы бестактно.
– Я так спокойно отпустила стрелу, зная, что целюсь в того, кто спас мне жизнь, – она закрыла лицо руками, переворачиваясь на спину, – я даже не дрогнула, – ее голос стал тише, она отвернулась, прижимая ноги к животу.
– Иногда нанося вред, ты спасаешь, – он положил руку ей на спину и подвинулся, – представь, если бы ты не выпустила эту стрелу? Кто знает, когда бы они заметили оперение? Я бы не говорил сейчас с тобой, а гнил на поле под стенами деревни. А сейчас я просто не могу высоко поднять руку. Это же лучше? – девушка затихла, – не бойся спасать так.
– А ты когда-то спасал так? – она шептала, не поворачиваясь.
– Нет, – он убрал руку, – но если это даст шанс на спасение – не упущу возможности.
Он смотрел на ее спину, будто пытаясь рассмотреть душу. Дыхание выравнивалось, он наклонился к ней, желая прижать к себе и ни за что не отпускать в бой. Она слишком хрупка для войны. Но одновременно и опасался напугать, разорвать шаткие теплые отношения, без тени долга.
– Позволишь мне остаться с тобой с комнате? – он поднялся с постели.
– Да, – она села, не повернувшись к парню, куртка проскрипела при движении.
Маст скинул свою куртку и накидку и присел за ее спиной. Заведя руки вперёд, он осторожно развязал ремни на ее поясе и расстегнул скрипучую кожу. Плотная рубашка была мокрой на спине, он выправил ее из брюк и отпустил, убирая руки. Девушка взяла ее за нижние края и сняла через голову, оголяя спину, покрытую полосами шрамов. Они были ещё багровыми, закрывшись не до конца.
– Прошу, подай рубашку, – она чуть повернула голову, прикрыв тело руками. Рыжие волосы в свете пламени из камина были яркими и, казалось, сами горели, а бледное лицо чуть оживилось.
– Держи, – Маст развернул чистую рубашку, положив ее на руку Зарат.
Девушка легко скользнула в нежную ткань, закрывая пугающую парня изуродованную спину. Ткань была шелковистой, а сама рубашка была чуть великовата девушке, давая свободу движениям. Наконец она повернулась к парню, опустив ещё красные глаза в пол, а он мягко прижал ее к себе и опустился на постель.
Тёплые объятия парня усыпляли и успокаивали, на душе становилось легче, и накатила усталость. Его ровное тихое дыхание и треск костра усыпляли миниатюрную девушку. Маст же наоборот тревожился, понимая, что обрёл в ней свой свет, но, увы, во время войны.
