За человеколюбие, а не за догматику ценит Достоевский Библию. Вот некоторые из его высказываний об этой книге: «Удивительное впечатление в целом делает эта книга. Выносите, например, такую мысль несомненно: что другой такой книги в человечестве нет и не может быть. И это — верите ли Вы или не верите» [П, 4, 5]. Это из письма. А вот из записной тетради: «Библия принадлежит всем, атеистам и верующим равно.
Снимите религиозную оболочку с православия Достоевского и за нею вы увидите чистую нравственность, глубокое человеколюбие.
Можно, конечно, по-разному относиться к этой жесткой связи нравственности с религией. Но мысль Достоевского о связи нравственности с личностью останется неизменной. Лишь тогда в деятельности выражается личность, когда эта деятельность основана на высокой нравственности. В противном случае в деятельности проявляется безличность.
Для жизненной ориентации человек должен опираться как на науку, так и на нравственность. Они не подменяют друг друга.
Слияние этих двух видов теоретической деятельности у Достоевского я вижу в третьем — в деятельности эстетической.
Подход к действительности с позиций эстетического есть как бы синтез научного и нравственного подходов. Прекрасное, по Достоевскому, не может быть ложным или безнравственным. В этом плане широко известный тезис «красота мир спасет» означает, что мир может быть спасен истиной и добром как составными частями прекрасного.
Взгляды на эстетическое, его суть и роль Достоевский излагает в статьях и проявляет в своем художественном творчестве. При этом искусство Достоевский рассматривает как концентрированное выражение эстетического. Искусство — явление общественное. Вне общества оно теряет всякую значимость.
Отношение искусства к общественной жизни и наоборот, предназначение искусства, место эстетической деятельности человека в обществе — все эти проблемы подробно рассматриваются писателем прежде всего в «Ряде статей о русской литературе».
Писатель говорит, что вопрос об отношении искусства к общественной жизни породил «два враждебных лагеря» в литературе: сторонники «чистого» и утилитарного искусства.
Два лагеря — в борьбе. Достоевский обнажает суть взглядов противоборствующих сторон и выражает свое несогласие с теми и другими.
Суть «чистого»: «искусство служит само себе целью и в самой сущности своей должно находить себе оправдание» [1895, 9, 49]. Искусство сводится к проблематике вечного или вообще лишается всякой проблематики. Событийное, социальное — вне поля его зрения. Полное забвение идейности.
Суть утилитарного: «искусство должно служить человеку прямой, непосредственной, практической и даже определенной обстоятельствами пользой» [1895, 9, 50]. Здесь, по Достоевскому, отрицается свобода творчества. Ради какой-либо общественно значимой цели искусство направляется в своем развитии. Произведения искусства сводятся к проблематике событийного и социального, сегодняшнего и временного. Вечное и эстетическое забыто. На первом месте идейность. Художественность в самом лучшем случае имеет значение второстепенное. Самоценность искусства отрицается. Искусство — средство, рычаг для достижения каких-то общественных целей.
Достоевский показывает, как одни теоретики критикуют других. «Чистые» упрекают утилитаристов в уничтожении искусства как такового через пренебрежение к художественности, через отрицание свободы художественного творчества. Они говорят, что никаких предписаний искусству давать нельзя. Утилитаристы обвиняют «чистых» в отрыве от жизни.
Достоевский считает, что вопрос спора не совсем верно поставлен. Есть непоследовательность в тезисах того и другого лагеря. «Чистые» исходят из принципа свободы творчества. Но, справедливо критикуя произведения утилитаристов за их низкий художественный уровень, они, на деле, отрицают право обличительной литературы на существование. И тем уже стесняют свободу творчества Запрещают «обличать», т. е. касаться проблем первого и второго круга.
Утилитаристы отрицают право на существование «чистого» искусства. Но непоследовательность их не в этом, а в ином. Они исходят из принципа полезности. Но отрицая необходимость художественности, себе же приносят вред. Ибо художественно необеспеченные идеи не доходят по назначению. Ориентация не на талантливых, а на полезных приводит к тому, что искусство просто исчезает, остаются одни идеи, чаще всего не воспринятые.
Достоевский критикует «чистых» за непонимание того, что художник должен жить интересами народа. И, как минимум, не выступать с произведениями типа «Шепот, робкое дыханье...» в дни народных трагедий. Он признает их тезис о свободе творчества, но в то же время зовет художника ответственно пользоваться этой свободой.
