– Правы! Потому что… – он легко улыбнулся, – я слышал одну грубоватую русскую поговорку, что в проруби плавает… плавают только отходы жизнедеятельности. И именно они, к сожалению, часто всплывают наверх и в человеческом обществе. Хотя, конечно, далеко не все, имеющие власть, такое вот «гуано». Обыватели на самом деле не любят человекоподобных роботов: общаться с ними некомфортно, как с обманкой. Да и в играх всё чаще ботов убирают, тем более что игроков в сети всё больше. А нормальные люди, такие, как вы, ценят человеческое общение выше всего, и живут, помогая другим, как ваши родители, тёзка.
Дюбуа кивнул Мишке и отошёл к давно подзывавшему его Родионычу: у сотрудников конторы имелось много своих тем для разговоров.
– А не пора ли нам гнать юных аналитиков по кроватям? – взглянув на старинные напольные часы, сказал Мишка. – Почти одиннадцать.
Несколько дней прошло в муторной подготовке официального доклада для СГМ. Как и говорил когда-то Родионыч, победа в одном бою не означает победы в войне, а тут даже о бое говорить было рано, только о тактических задачах, которые позволили бы осудить работу центра.
Зато по вечерам в столовой не смолкали весёлые разговоры.
– Полетели они патрулировать, – рассказывал о своих подчинённых представитель ЮАР, который как оказалось, одно время курировал охрану национальных парков и заповедников. – Летят вдоль реки, жарко, скучно. Не знаю, кому из них в голову мысль пришла, они так и не признались. Купаться захотелось! Они геликоптер почти на воду опустили, чтобы он завис, а сами разделись – и с поплавка в воду попрыгали, все. Геликоптер вес потерял, автоматика подумала, что так и надо, и машина поднялась. Всего на два метра над водой.
– Это немного, – заметил Лёшка.
– А они в воде! И дно в двух метрах под ними! – весело и раздражённо объяснил негр. – До берега плыть далеко, и там что делать? На этих дураках одни плавки, а геликоптер ловить надо…
– Прошу простить, но дело очень серьёзное, – вошёл в столовую озабоченный У Ван. – Со мной связались из СГМ, пока частным образом, завтра придёт официальное распоряжение. Наша работа приостановлена…
– Что?! – вырвалось сразу у нескольких человек. – Почему?
– Пройдёмте в кабинет, лучше всё обсудить там. Всем вместе.
Когда все, встревоженные и ожидающие любых неприятностей, собрались в конференц-зале. У Ван тихо и спокойно, но с очень хорошо ощущавшейся внутренней силой, начал рассказывать последние новости.
– Вы все знаете,
– Особенно моей, – поморщился американец. – Мы – главные спонсоры СГМ, а, как говорят русские, кто девушку обедает…
– Здесь замешаны правительства
– И теперь мы должны отступить? Сдаться? – возмутились все. – Когда столько сделано, когда уже освобождены големы, остановлена работа центра?
– Нет, не сдаться! – У Ван оглядел всех. – Сейчас, как в первый день нашей работы, честно оцените свои силы и, если понимаете, что вы или ваши близкие слишком уязвимы, или есть иные причины выйти из группы – прошу удалиться. Вас никто не осудит, потому что положение очень серьёзное. Разумеется, подписка о неразглашении остаётся в силе – она в нашем положении защищает всех. На раздумья полчаса.
– Остаюсь, – откинулся в кресле падре Марко. – Я одинок, так что бояться могу лишь за себя, а моя жизнь в руках Господа. В моих же руках жизни многих человек. Если даже Господь простит, я сам себя не прощу.
– Остаюсь… Остаюсь… – зазвучало в зале и эхом отозвалось из угла, где по привычке расположились Виктор и тётя Аня.
– Спасибо! – поблагодарил всех У Ван. – Господа Агеевы, в сложившейся ситуации вы становитесь полноправными участниками группы, прошу занять места за столом.
Китаец подождал, пока они пересядут, и стал объяснять:
