Три Л полностью

– СГМ и Международный суд юридически не подчиняются никому, хотя, как тут уже говорилось, в реальности слишком часто поддерживают наиболее сильные и богатые государства в ущерб остальным. Но если часть нашего руководства подвержена чужому влиянию, обо всех сотрудниках этого сказать нельзя, да и недавно избранный Генеральный Секретарь, господин Жан Ивеала, человек очень самостоятельный. Не скажу ничего неожиданного: он честолюбив и стремится противопоставить власть СГМ влиянию отдельных правительств. Поэтому Союз, как и Международный суд, очень заинтересованы в том, чтобы остановить действия центра и подобных ему организаций, причём сделать это показательно, нанеся удар и по своим политическим противникам. В то же время необходимо учитывать влияние правительств крупнейших стран, стремящихся продолжать подобные эксперименты, а также политиков и владельцев корпораций, желающих избежать обвинений в бесчеловечности.

– Это всё политические игры, – презрительно поморщился индеец.

– И мы оказались в самом их центре! – отрезал У Ван. – Вы должны знать расклад сил. Мы находимся в уникальном положении: наши действия могут повлиять не только на научные исследования, но и на мировую судебную практику. Официально суд над хозяевами центра как частными лицами отложен, создаётся видимость того, что всё готовы спустить на тормозах.

– Этого нельзя допустить! – возмутился Стэн.

– Перед нами выбор: обвинить несколько человек или саму идею! – У Ван встал, подчёркивая значение своих слов. – Я позволил себе заранее довести до своего руководства некоторые выводы из нашего доклада, и на их основе нам предложено осудить не отдельных людей, а всю деятельность по созданию искусственных людей или разума, а также подготовить к публикации все договоры как с частными лицами, так и с организациями, в том числе государственными.

– Это невозможно! – поразился Зеев Эйтан. – В истории не было подобных прецедентов, и…

– Были! – перебил его господин Йегер. – Вспомните Нюрнбергский процесс полтора века назад. Тогда осудили не отдельных людей, а идеологию нацизма. Смогли они – сможем и мы, цена отказа слишком большая. Господин У Ван, нам предстоит участвовать в подобном процессе?

– Да. Но наше положение сложнее: нам на работу дано всего четыре месяца. Завтра сюда приедут самые опытные и неподкупные, но малоизвестные в политических кругах юристы, приглашённые Международным судом в качестве независимых экспертов. Также нам предоставят все материалы по центру и аналогичным лабораториям.

– Аналогичным? – вырвалось у Мишки.

– Да. – Ответил не китаец, а Стэн. – Вы подняли не просто волну, а цунами, и теперь нам нужно совладать со всем этим. Простите, господин У, что перебил вас.

– Ничего, сейчас у нас неформальная беседа. Господин Дюбуа, вы можете разместить здесь ещё пятнадцать-двадцать человек?

– Да, но остальным придётся потесниться. – Мишель, казалось, обрадовался таким изменениям.

Когда все уже расходились по своим комнатам, Мишель попросил Родионыча и Мишку с Лёшкой зайти к нему. Увидев, что он говорит с парнями, тётя Аня подошла и очень растерянно спросила:

– Господин Дюбуа, я понимаю, насколько важно всё это, и… разве моё мнение что-нибудь значит? Здесь собрались лучшие умы, а я…

– Значит! – негромко и неожиданно властно ответил услышавший её вопрос У Ван. – Потому что лучшие умы и лучшие люди – не одно и то же. Считайте себя присяжными, а оформление решений «птичьим языком» юриспруденции оставьте другим.

– Не волнуйся, мам, – обнял её Мишка. – Нам нужно судить по совести, а это в законах не оформлено, господин У прав. Иди спать.

Мишель дожидался парней и Родионыча в своей комнате, на удивление крохотной и скудно обставленной для жилища не то что богатого аристократа и владельца усадьбы (все уже знали, что это поместье предоставлено Римскому клубу самим Мишелем), а даже обычного безработного. Единственным признаком статуса хозяина был современный пульт у большого экрана, на который транслировались данные с камер и другой охранной аппаратуры.

– Садитесь на кровать. – Хозяин немного смущённо улыбнулся. – Не представляю, как размещать ещё и юристов, и так уже всё занято. Придётся по трое в комнате всех селить. Иван Родионович, я хотел проконсультироваться у вас, завтра уже не получится. Сегодня мне из Франции звонил кузен Али, он знает, что вы здесь, и просил, чтобы вы дали рекомендацию вот этому человеку, желающему усыновить голема.

Родионыч, взглянув на анкету, улыбнулся, а Лёшка, не выдержав, рассмеялся:

– Пашка всё же настоял на своём? Молодец!

– Одно «но». – Мишка был сдержаннее. – Он хороший человек, но обычный прасовец, и я не знаю, насколько грамотно сможет общаться с таким ребёнком.

– С этим всё решаемо. – Мишель был рад словам Родионыча. – Первые месяцы они проведут в санатории под наблюдением специалистов, да и потом психологи за ними присмотрят. Значит, хороший человек?

– Да! – Все трое ответили одновременно.