Лена, рассмеявшись, усадила его рядом и, обняв, стала что-то негромко рассказывать. Лёшка вздохнул: тяжёлое это дело – детей воспитывать.
Вскоре Курьяныч позвал Кольку умываться и переодеваться. Вот-вот должны были прийти старшие сыновья и тёща тренера, а Колька за утро умудрился извазюкаться как поросёнок.
Лёшка сел на освободившееся место.
– Как ты? Не устала?
– Нет. – Лена ласково улыбнулась. – Он хороший. И… У него пусть короткое, но настоящее детство, Курьяныч и Ира его на самом деле любят, а не… не как те, на Луне.
Лёшка понял, о чём она думала: любовь – принимать человека таким, какой он есть, а не перекраивать под свои вкусы о красоте и удобстве, что морально, что физически. Кольку любили – большого, странного ребёнка любили, как любят родных детей. А те, на Луне, не знали ни полноценной любви, ни даже жалости, отказав своим детям в праве быть людьми, узнать человеческое счастье, заменив его каким-то машинным суррогатом, а потом отказали и в праве на жизнь. На краткий миг в залитом августовским солнцем саду стало темно и смертельно холодно, но тут одновременно с крыльца раздался весёлый голос зовущей их в дом Ирины, и над городом поплыл колокольный звон – в этот день был какой-то церковный праздник.
День прошёл весело и бестолково, в разговорах с сыновьями Курьяныча и шутливых спорах с его тёщей – внешне властной и капризной женщиной, то и дело высказывавшей недовольство «своеволием» зятя, и в то же время любившей и его, и родных внуков, и души не чаявшей в «гомункуле», которого заласкала, как могут только очень любящие бабушки.
Наконец все разошлись, Кольку уложили спать, и на уютной кухне за вечерним чаем собрались Курьяныч с женой и Лёшка с усталой и сидевшей в специально принесённом для неё кресле Леной.
– Простите, не думал, что такой бардак выйдет, – извинялся Курьяныч. – Хорошо, Риша прийти не смогла, а то бы тут вообще дурдом был.
Лена улыбнулась, вспомнив деловито-ласковую и на самом деле частенько излишне шумную повариху.
– Я о Кольке поговорить хотел. – Лёшка отставил полупустую чашку с земляничным чаем. – Ему нужно давать отпор! Он же силу не соразмеряет, да и дурной пока. Иначе избалуете его совсем, потом проблем не оберётесь. По себе знаю. Тут и минуты упускать нельзя, он же взрослеет моментально.
– Знаю. – Курьяныч вздохнул. – Но не получается. Как вспомню, какой он был. Свои дети появятся – поймёшь.
Лена порозовела, уткнувшись в чашку, Лёшка же усмехнулся:
– Потому и говорю. Пока я здесь, сделаю, что смогу. А к своим детям я его звать буду – пусть отдувается.
– Расчётливый, – расхохотался Курьяныч. – Договорились. Хорошо, что вы у нас две недели жить будете. И из-за Кольки, и я вам порадуюсь.
– Только о себе говоришь, эгоист, – пихнула его локтем Ирина. – Мы же вас не няньками звали, а в гости.
– Мы гостями и будем, всамделишными, а не гостевыми, – улыбнулся Лёшка, потянувшись за рассыпчатым «кудрявым» печеньем, которое ещё со времён исконников считалось фирменным у женщин этого филиала конторы. – Но не две недели, чуть меньше. Я одно дело должен выполнить, и так полтора года не мог слово сдержать. Игрушку дочери Жаклин хочу купить и отвезти. В конторе могут помочь? Чтобы я сам отдал.
– Постараюсь договориться, но сам понимаешь, обещать не могу, вы же под охраной. Здесь все наши, квартал пока из-за Кольки и ещё двоих ребятишек – они на днях приедут, – под жёстким наблюдением. Хорошо, в округе после того нападения исконников особо запись вести нельзя: фон наводку даёт, даже наша аппаратура глючит. Потому вам и разрешили приехать. А через полстраны добираться… Не знаю. Опасно это.
– Но нужно! – резко прервала его Ирина. – Лёша прав, и так слишком затянул, пусть и не по своей вине. Но надо выполнить обещанное. Дети растут, а боль остаётся.
– Лёш, – тихо сказала немного обиженная Лена, – не надо покупать. Я сошью. Я Жаклин тоже многим обязана.
– Завтра всё решим, – нарочито сердито буркнул Курьяныч. – Ты, Лена, всё ещё не выздоровела, а мы второй вечер тебя гоняем. Идите-ка вы оба спать.
В аэропорту их ждал бывший начальник Мишки. Он радостно облапил Лёшку, едва они с Леной вышли в зал прилёта.
– Ну здравствуй, парень! А это твоя жена? Здравствуйте, Елена, очень рад познакомиться с вами! Как долетели? Хорошо? Вот и отлично! Не думал я, когда Михаил тебя привёл, что твоя история весь мир на уши поставит. А у нас всё тихо, спокойно, будто и не произошло ничего.
Мужчина вёл их к служебному мобилю, вроде бы просто болтая, но Лёшка сразу заметил, как внимательно их спутник осматривает толпу, умело оттирает в сторону ненароком приблизившихся людей, а то и даёт взглядом команды незаметно сопровождавшим их охранникам.
