Три Л полностью

– Я – истец! Я представляю нашу военную часть. Я старший лейтенант ВВС. Полтора года назад нам сказали, что у нас будут испытывать новую дистанционную систему управления истребителями, мы должны были соревноваться с ней. Получалось плохо. Потом меня и нескольких коллег вызвали в качестве понятых. Мы увидели эту систему. Это были обрубки людей с вживлёнными в мозги электродами, не умеющие толком говорить, ходящие под себя, но натасканные на управление самолётами. Это – не солдаты. Это даже не пушечное мясо. Это… Я не хочу, чтобы когда-нибудь в войне участвовали… Нет, не так. Я не хочу войны, и поэтому я стал военным. Те, кто создал таких големов, хотят войны! Они знают, что солдат может не выполнить преступный приказ. Такие солдаты выполнят всё. Мы взяли големов на своё попечение, потому что они люди. Я – человек! Я представляю нашу часть и големов, которых мы опекаем. Вы – преступники!

– Я – истец! Я академик, представляю медицинское сообщество. Действия сотрудников центра – я не могу назвать их учёными, – и трансгуманистов преступны! Они дискредитируют науку, а не развивают её. Изобрести можно многое, но необходимо помнить об ответственности перед людьми. Из-за ваших действий люди перестали верить учёным! Вы говорите, что отрицание науки вернёт нас в тёмные века, но вспомните: отрицание медицины в Европе пошло именно потому, что беспринципные хирурги Рима резали живых людей – рабов и приговорённых к смерти преступников. Точно так же, как сейчас делаете вы. Раб тогда не считался полноценным человеком, преступник был недостоин минимальной жалости. Люди отвернулись от медицины тогда, люди отворачиваются от науки сейчас! Из-за вас! Мы – истцы! Мы – учёные всего мира, люди!

Люди шли и шли к тумбам микрофонов, пропуская вперёд тех, кто был с детьми-големами, если нужно, расступаясь перед теми, у кого малыши начинали капризничать: големы более непоседливы, чем обычные дети. За спинами Лёшки и Лены вставали люди. Прасовцы, родные прототипов големов, врачи, семьи погибших на Луне, потерявшие работу из-за големов, близкие трансгуманистов и бывшие трансгуманисты. Кто-то говорил небольшую речь, многие просто держали в руках фотографии или списки с именами тех, кого они представляют. Сначала казалось, что их сотни, потом счёт перевалил за тысячу, подобрался к двум тысячам. А люди всё шли и шли, заполняя огромное помещение.

На экране высвечивались фотографии големов и детей трансгуманистов – последних до операций. Потом пошли списки погибших – тысяч големов и десятков тысяч убитых и искалеченных людей. Доказательства намеренного изменения генома, создания «идеальных» детей-гермафродитов и детей с изменёнными органами чувств. Документы, подтверждающие влияние центра и трансгуманистических организаций на правительства многих стран и на образовательную систему. Счета, с которых финансировалась пропаганда трансгуманизма, оплачивались съёмки фантастических фильмов – практически все эти счета были открыты представителями политической и финансовой элиты. Списки книг, бесплатно поставлявшихся в научные кружки и клубы при школах и колледжах и исподволь внушающих подросткам мысль, что этические принципы противоречат развитию науки и общества.

По краю экрана бежали цифры: люди в сети присоединялись к обвинению, каждую секунду тысячи человек нажимали кнопку «Я – истец!», и это отдавалось эхом в зале:

– Я – человек! Мы – люди!

Лёшка чувствовал, как это требование наполняется силой, и пришло понимание: против монстра не горстка людей, и даже не масса готовых к сражению воинов. Против монстра встал равный ему по силе противник. И это сражение, первое в череде боёв, уже выиграно. И сколько бы поражений не ждало Людей, они победят!

>

*

<

Наконец поток людей прекратился. Родионыч, Мишка и Виктор держали на руках уставших мальчишек, Лёшка поддерживал еле усталую Лену. И тут в зале раздался низкий хрипловатый голос:

______________

– Я делаю эту запись в надежде, что собранные мной сведения стали доказательством против тех, кого я долгие годы считал образцом гуманизма. Против своего научного центра. Эта запись – моё заключительное слово.