Три Л полностью

Лена, девочка моя! Доченька! Ты стала моей семьёй, как только я увидел тебя. Не в работе тогда дело было, врал я себе самому. В тебе, в том, чтобы ты рядом была. Хотел видеть тебя, голос твой слышать. И не понимал, дурак, что пытался и тебя собственностью своей сделать, куклой послушной. Прости меня, родная моя. И что втянул тебя во всё это, прости. Знаю, не отступишься ты, вытащишь оттуда детей. Поэтому всё, что смог, подготовил, всё в этом архиве; в конторе разберутся, что к чему. А сама, одна, не рискуй, прошу. Но и не отступайся. Ты сильнее и мудрее меня.

Прости, родная, что не могла ты из центра выйти. Это моя вина, моё решение. Боялись они тебя, могли подстроить что-нибудь, а так ты всегда рядом со мной была, хотя бы в такой безопасности. Надеюсь, простишь.

Не умею я ласковых слов говорить, не научили, но ты дочь мне, половинка меня, та, без кого бы я так и не стал человеком.

Присмотри за Лёшкой, прошу. Ты мир лучше него знаешь. Он быстро научится, но сейчас ему нужна твоя помощь. Прости меня и за эту тройную тяжесть, что взвалил я на тебя. Не думал, не видел, да и не уберёг бы. Прости.

Живите свободными, родные мои! Я люблю вас!

Лёшка с коллегами-аналитиками работал над архивом отца. Да, у него ещё не имелось опыта, он многого не знал, но был единственным, кто полностью понимал логику умершего учёного. И теперь осознал правоту Родионыча. Бойцы отдела быстрого реагирования были умными, хорошими парнями, но они лишь реагировали на видимую опасность. А вот предугадать и, если удастся, предотвратить её могли только учёные – физики, психологи, врачи. История и самой конторы, и тем более этого вот филиала говорила: работают все, но лучше, когда работают учёные, а бойцы ходят на тренировки или играют в домино. Иначе придётся работать и конторе, и всему миру, и платить за свою неподготовленность жизнями людей – бойцов и простых жителей. Каждый день Лёшка пробегал мимо фотографий предшественников – обычных людей и параллельщиков, сумевших восемьдесят лет назад понять, кто стоит за исконниками. И продолжал их работу.

Архив отца оказался огромен. Невзрачная чешуйка, упавшая ему в ладонь, когда он опёрся о фотографию матери, содержала тысячи терабайт информации. Такой, от которой волны пойдут по всему миру.

Тогда, в начале века, далеко не все исконники гнались за быстрой прибылью. Были среди них и настоящие учёные, заинтересованные в проведении своих экспериментов не меньше, чем в больших деньгах. К тому же сотрудничество с исконниками помогало налаживать новые научные и деловые связи.

Эти люди умели думать и просчитывать варианты, поэтому оставили деятельность исконников задолго до разразившегося в две тысячи восемнадцатом году скандала. К тому времени, когда правительства всерьёз взялись за исконников, эти люди давно уже были законопослушными владельцами частных лабораторий в нескольких странах, в том числе и в России. Формально не связанные друг с другом, они сохранили контакты между собой и продолжили общие исследования, поддержанные крупными политиками этих стран, заинтересованными в изучении действий исконников.

Мирные годы принесли пользу всем. Люди перестали бояться внезапного удара, снова начали расти крупные города, развивались промышленность и международная торговля. И наука. В это время то, что недавно приносило беду, послужило основой для создания новых технологий, для разделов фундаментальных и прикладных наук, и обещало в перспективе разработку двигателей для космических кораблей – двигателей, умеющих «прокалывать» пространство. Это и стало основой для первых легальных исследований бывших исконников.