– Основная наша цель: взять под контроль подземные помещения. Во-первых, там вся документация. Во-вторых – оборудование. В-третьих, что вам всем, думаю, наиболее понятно, – там дети и, видимо, новые големы. Так вот, мы изучили схемы здания и принципы работы систем безопасности. Кроме дверей на лестничных клетках есть внутренние, в коридорах: пять на верхнем уровне, три на нижнем. Не стальные, но прочные, срабатывают при сигнале с пульта в кабинете директора. Год назад центр закупил мощную установку по очистке воздуха от угарного газа. Электричество они получают от ЛЭП, в цехах пользуются в основном тридами, не дающими угарного газа. Мы опасаемся, что они могут применить газ для уничтожения свидетелей. Его легко получить, он токсичен, но не портит оборудование, как обычные отравляющие вещества; после его использования достаточно проветрить помещения и вынести трупы. В крайнем случае можно подать смесь угарного газа и кислорода.
– Взорвав всех? – вырвалось у Мишки.
– Да.
– Расклад понятен. Надо одновременно брать оба здания, вырубать им связь, блокировать начальство, нейтрализовать несколько десятков человек охраны. И всё это – за несколько минут. Может, на Луну пешком сбегать? Проще выйдет! – Курьяныч продумывал задачу и пытался удержать наиболее подходящие к ситуации, но не совсем приличные в кабинете начальника, тем более в присутствии женщин-аналитиков, слова.
– Надо брать все три здания, оба КПП и гараж. – Родионыч подсветил на схеме ключевые места.
– Нас всего пятнадцать человек, считая с тобой и этими двумя салагами!
– В операции будут участвовать люди из Дебрянска, Вологды, Эмтора и Ленинграда, всего шестьдесят человек.
– У противника столько же, и все здоровые. А у нас половина – комиссованные по ранениям.
– Зато у наших опыт! – отрезал Родионыч, останавливая возмущённый ропот бойцов, и продолжил объяснения: – Перед самым началом поднимем по тревоге смоленский ОМОН, они подоспеют минут через двадцать. В Смоленске как раз в это время будет научно-практическая конференция медиков – её уже давно запланировали эмчеэсовцы и по нашей просьбе немного сдвинули время проведения. Чи́сла пока точно не утверждены, ждут нашей даты, но плюс-минус два дня, не больше. Кроме того, спасатели за неделю до штурма начнут учения по тушению лесных пожаров, с использованием вертолётов, разумеется, и в любое время суток. Тоже обычная тренировка, мы только подкорректировали время. Над центром появляться не будут, но к шуму приучат.
– Пользуемся правом? Думаешь, нам это простят? – Курьяныч, вопреки пессимистичным вопросам, был оживлён, глаза горели, но головы он не терял никогда.
– Если не справимся – не простят.
– Кто разрабатывает операцию?
– Мы и дебрянские. Москва пока не в курсе, там люди слишком зависят от начальства.
– Понятно. Какое у противника оружие? Чем можем пользоваться мы?
– У них стандартное оружие охранников гражданского объекта класса Б: травматика и пистолеты, плюс ампулы с парализатором. Мы можем использовать только то же, что и они, плюс светошумовые гранаты и слезоточивый газ. Зато защита – по полной программе.
– Почему только травматика? – удивился один из бойцов, всего год назад перешедший в контору из милиции и ещё не привыкший к тому, что оружием здесь пользовались в исключительных случаях, последний из которых был лет тридцать назад.
– Потому что мы – не силовое ведомство! – напомнил Родионыч. – Спецназ будет с обычным оружием, у нас же права на него нет. Есть и другие причины, более серьёзные. Наталья, прошу вас.
– Оружие нежелательно, потому что, во-первых, их всех нужно взять живыми, – вступила в разговор женщина-аналитик. – Начальство и учёные пойдут под суд, не замешанные в экспериментах – понятно и так. Во-вторых: в лабораториях находятся дети, очень сложное оборудование, в котором могут создавать големов. Мы идём спасать их, а не убивать. И в-третьих – если возьмём всех живыми, на нас не смогут повесить никакие обвинения! Мы и так существуем на птичьих правах, наверху уже лет десять ходят разговоры о расформировании. Малейшая наша ошибка, и мы не только не остановим центр, но и уничтожим себя и коллег в других странах.
– Тогда задача: взять здания, обесточить их, вывести детей… – начал Курьяныч.
– Обесточивать нельзя, – перебила его Наталья, – там слишком сложная аппаратура, от неё зависит жизнь детей.
– Тогда это бег не к Луне, а к Марсу, – поморщился кто-то из бойцов.
– И к Юпитеру побежим, если потребуется! – рубанул Родионыч. – Как я понял, вы, Алексей, пойдёте с группой, работающей по жилому комплексу? Там ведь может быть та девушка?
– Нет, если разрешите – с основной группой. Внизу те, кому я многое должен, и надо их вытащить, а я знаю подвалы лучше, чем жилой корпус. – Лёшка сам не ожидал от себя такого. Ещё полчаса назад он согласился бы на любую роль, только бы участвовать в штурме, но вдруг ему вспомнились прозрачные стены бокса, видневшиеся через них кровати-кюветы, синюшные детские тела. Он на самом деле должен был им очень многое.
