Таким образом, первая попытка Юльки меня поддеть окончилась ничем. Я и не знала об ее участии. Однако не заставили себя ждать новые, уже не прикрытые наезды – карикатуры, стишки и прочее. Вскоре стало ясно: я сделалась объектом ежедневной травли. Постепенно развернулись настоящие боевые действия; я защищалась и огрызалась, как могла. Подсознательно понимала, что борьба шла за отношение ко мне в классе, ведь для успеха издевок необходимы благодарные зрители – и чем больше, тем лучше. Но моя репутация осталась на довоенном уровне – никто к травле не присоединился. Один бог знает, чего мне это стоило. Я была полна решимости ответить оскорблением на любую попытку меня высмеять, ударом на любое обидное поползновение. Куда делась та общительная девочка с косичками, которая в поезде наизусть читала соседям «Мойдодыра»? Куда исчезла уверенная в себе покорительница мальчишеских сердец, гордо наблюдавшая за столкновениями между поклонниками, мечтавшими удостоиться ее снисходительного взгляда? Противные красные угри лезли наружу со страшной силой, как тараканы на кухню. Зрение продолжало падать, но тогда я скорее разрешила бы себя четвертовать, чем позволить надеть на меня очки. Это было бы уже слишком.
Мотив рисунков, которыми я развлекала себя в это время, тоже изменился. Мои принцессы стали падать с обрывов и умирать от вонзенных в сердце кинжалов.
Я покрылась броней с головы до ног, и скоро даже последние хулиганы в нашем классе заявляли, что «с этой психованной дела лучше не иметь». Для меня это звучало почти комплиментом, поскольку означало безопасность и сохранение статуса.
К содержанию
* * *
Ленка Черкизова вернулась в нашу школу в седьмом классе. Профессиональной спортсменки из нее не вышло, а образование в спортшколе, по мнению ее мамы, хромало. На правах моей бывшей подруги Ленка пыталась прибиться к нашему кружку, но до конца мы ее не принимали. Войти к нам в доверие она старалась при помощи подхалимства. Например, после уроков первая бежала в раздевалку, хватала наши пальто и вставала у входа, сама преданность, ну просто собака Дружок, разве что руки не лизала. Однако такими приемчиками уважение наше трудно было заслужить. Так что Ленка, мягко говоря, не пользовалась популярностью. У нее были две пренеприятнейшие привычки: во-первых, она любила сосать кончики своих волос, из-за чего прядь всегда торчала вбок, прослюнявленная насквозь; во-вторых, она во время размышлений напевала себе под нос. И несмотря на спортивное телосложение, она оставалась все той же жуткой трусихой, как в детстве.
За одной партой с Ленкой сидела вечная троечница Олька Гасанова. На вид она больше всего напоминала маленькую разбойницу из «Снежной королевы». В седьмом классе она особенно отличилась: когда носила классный журнал из учительской и назад, по простоте душевной решила этим воспользоваться, нарисовав себе несколько пятерок. «Ты бы хоть четверку себе поставила, я, может быть, и поверила бы», – издевалась над ней обнаружившая обман учительница. Мама у Гасановой была работником общепита и зимой часто продавала на улице вкусные пирожки, а летом – мороженое. Папы не было, но он присылал алименты. К описываемому времени у Гасановой откуда-то прорезалась агрессивность – вероятно, из-за гормонального созревания. Чуть что, так сразу в крик: «Пошла вон, а то сейчас морду набью!» Угрозы ее нас смешили – друзей-то у нее в классе не было, никто за ней не стоял.
