И вот, каюсь, именно в моей голове родилась блестящая комбинация, которая обещала шикарную потеху для всех нас. Прошло уже много лет, но в глубине души я еще не простила Ленке Черкизовой ее давнее предательство, когда она в первом классе перестала со мной дружить по настоянию своей мамы. Я хотела поквитаться. Все, что потребовалось сделать, – это сказать Черкизовой, будто Гасанова собирается ей морду набить (в это легко было поверить, поскольку Гасанова подобные обещания раздавала направо и налево). Ну а Гасановой я сказала, что Черкизова над ней смеялась; такого Гасанова, понятное дело, стерпеть не могла. Кроме того, Черкизова давно раздражала ее своими привычками – мурлыканьем и сосанием пряди волос. Выяснение отношений не заставило себя долго ждать. На наших глазах в раздевалке после уроков Гасанова решительно направилась к Черкизовой, поддержание авторитета требовало немедленных действий. «Ты чего на меня выступала, в натуре?» – вопросила Гасанова своим специально натренированным перед зеркалом хулиганским тоном. На Черкизову было жалко смотреть – она забилась в угол и, трясясь от неподдельного ужаса, воскликнула: «Мамочка, она меня убьет!» Черкизова в отчаянии закрыла глаза, неожиданно взмахнула рукой – и попала Гасановой прямо по носу. Мощное телосложение плавчихи обеспечило полный успех: Гасанова отлетела на пару метров, из ее носа закапала кровь. По инерции Гасанова вновь подскочила к Черкизовой и уже не так уверенно заявила: «Ты чего? Да я тебя сейчас…» Закончить она не успела: Черкизова билась в истерике, но тут с криком: «Ой, мамочка, я боюсь!» вдруг опять ткнула кулаком куда-то наугад. Второй удар получился еще более эффективным, чем первый. Гасанова поднялась на ноги далеко не сразу и, бормоча невнятные угрозы, предпочла ретироваться. Победитель же удалился с поля битвы весь в слезах и дрожа от страха. Зрители остались в восторге – забава удалась на славу.
Алка Шарапова была дочерью полковника милиции и соответствующие качества впитала с молоком матери. Кстати, однажды я видела ее маму у нас в школе: она, как это сейчас называется, качала права перед нашей классной руководительницей Истоминой. Яблоко от яблони, как говорится… Первой жертвой Шараповой стала Пробкова, с которой они как бы дружили. Пробкова была простая девочка, безобидная, толстая и не очень быстро соображающая. На ней Шарапова отточила ряд приемчиков – Пробкова только глупо моргала и сопела, как корова, обнаружив очередной огрызок в портфеле или сев на кнопку. Ну а потом Шарапова принялась за Черкизову: в творческом порыве родила монументальную поэму «Шиза и Черкиза – близнецы-братья» и неоднократно исполняла ее для широкой аудитории. «Мы говорим Черкиза – подразумеваем Шиза» и тому подобное. Черкизова была совершенно неспособна себя защитить; похоже, кроме страха у нее эта травля ничего не вызывала. Я принципиально не желала за нее вступаться – не те у нас были отношения. Однако тут роль защитника неожиданно взяла на себя Галька. Никогда нельзя было предугадать, что ей взбредет в голову; увы, на сей раз Гальке не повезло – Шарапова без промедления врезала ей по лицу. Пошла кровь, но отпор был засчитан, и Шараповой пришлось переключиться на другую жертву.
Компанию Шараповой, помимо Пробковой, составляли почему-то малолетки – девчонки и мальчишки на класс или даже два младше. Всех их объединяло выражение наглости и самодовольства на лице. Мерзко было проходить мимо них, вечно ухмыляющихся: чувствовалось, что они хотят прицепиться, но не решаются, возраст не позволяет. Их сверстников было искренне жалко!
