Сообразив все это за долю секунды, я в пару прыжков достигла калитки Черновых, пнула ее с разбега ногой, залетела во двор под защиту Мухтара. Я очутилась в безопасности, но этого мне было уже мало. Ныли от боли шпоночные раны на теле, но еще сильнее страдало простреленное навылет самолюбие. Душа требовала кровавого возмездия. Я подбежала к Мухтару и одним быстрым движением отстегнула скобу, державшую его на цепи. Как мне это удалось, не знаю, скоба была жутко тугой, и моих сил на нее раньше никогда не хватало. Мухтар, оказавшись на воле, радостно завилял хвостом и лизнул мою руку. Быть грозным стражем ворот являлось его обязанностью, работа такая. Без привязи же он всегда оборачивался милейшим и дружелюбнейшим псом. Я бросила взгляд через раскрытую настежь калитку. Преследователи в нерешительности остановились в паре шагов от нее и советовались между собой. «Мухтарчик, умница! – взволнованно зашептала я псу на ухо, поворачивая мордой в сторону моих врагов. – Возьми этих гадов! Фас!»
Мухтар все понял. Понял, конечно, не слова мои, никто его таким командам никогда не учил. Понял то, что было за ними, почувствовал мои боль и желание. Шерсть у него на загривке встала дыбом, глаза засверкали нехорошим огнем, он зарычал и бросился в бой. Горе-охотники, в мгновение ока превратившись в дичь, с жалобными криками пустились наутек под громоподобный лай настигавшего их Мухтара. Я ликовала – месть свершилась.
***
Мои отношения с противоположным полом начались тоже в Сосновке, хотя и слегка напряженно. Случай произошел на речке. Речка у нас была мелкая, правильней ее назвать ручейком. Купались мы обычно рядом с мостом, где песок. Чуть подальше располагалась яма, там берег весь зарос лопухами, зато было интереснее плавать, удавалось нырять. Еще было озеро, но в нем была холодная вода. Подвох я почувствовала сразу, несмотря на свой нежный пятилетний возраст. От Васьки Кучина ничего, кроме неприятностей, ожидать было нельзя. Он был на пару лет старше меня и постоянно мотался с какой-то шпаной. А на речке вдруг физиономию умильную состроил и конфетку предложил, если я трусишки сниму. Держи карман шире! Тоже мне, нашел дурочку с переулочка! Помогать ему изучать анатомию я не собиралась.
Прошло несколько лет, мы с Галькой выведали, откуда дети берутся. Без особых деталей – но по тем временам мне и того было предостаточно для прояснения картины мира. Картина эта меня в целом устроила, поскольку я уже успела вкусить преимущества наличия в мире двух полов.
Особенно очевидны те преимущества были в деревне у бабушки. Сосновские мальчишки были все в меня влюблены. Сначала кто-то один решил, что в меня влюбится, а за ним и остальные – стадное чувство сработало. Сашка Кучин (брат противного Васьки) так вообще был от меня без ума. Объяснения между нами не было, но я все сразу поняла, когда он мне свою лучшую биту для игры в лапту подарил. Покраснел, как рак: «На!» Я биту в чулан пристроила за ненадобностью, но для него это было большое сокровище, настоящая жертва ради любви. Только Колька Зимин оказался индивидуалистом. Он в стадо не хотел. Когда увидел, что все остальные в меня влюбились, его желание выделиться возобладало. Стал нарочно вредничать. Что бы я ни сказала, он говорил наперекор, да еще и поиздеваться норовил. Но я-то точно знала, почему он так себя вел! Поэтому его поведение нисколько не мешало мне наслаждаться ролью повелительницы мужских сердец. Пусть себе штабелями передо мной укладываются и в веревки вяжутся, а я их гордо отвергать буду. Красивая жизнь!
Короче, я к своей неотразимости быстро привыкла, и мои женские чары не вызывали у меня ни малейших сомнений. На самом же деле успех объяснялся просто: на нашей улице конкуренции у меня практически не было. Деревенским девчонкам я была не чета, мое городское развитие сказывалось.
Из городских еще были моя двоюродная сестра Ленка со Светкой Купцовой. Но Светка была чересчур правильной, скромницей и аккуратисткой. Всегда отутюженное платьице, прилизанная прическа, бантики и тому подобное фу-ты ну-ты. К тому же она постоянно торчала дома, ее бабушка была очень строга.
