Дедушка лежал в той позе, в какой мы его оставили. При первом же взгляде на него хорошее настроение покинуло меня. То, что скрючилось на полу, меньше всего напоминало моего умного, доброго и чуткого дедушку. Опустевшая оболочка, скорее, походила на старый мешок вроде тех, которые мы вытаскивали из чулана. Я почему-то вспомнила свой сон перед самым отъездом в Сосновку. В том сне у меня было отличное настроение, я предвкушала близящуюся уйму удовольствий, как вдруг появилась страшенная ведьма и дико захохотала. Я тогда проснулась в холодном поту. А сейчас внезапно осознала то, что мне мешали увидеть детский эгоизм и наивная вера в незыблемость всего окружающего мира: жизнь постепенно, по капле уходила из распростертого передо мной старого тела, уходила из сада, из беседки, из нашего дома. Поганая бочка, фиолетовые яблоки, Саргассово-картофельное море и злополучный чулан промчались перед моим мысленным взором. Особенно чулан – ох уж мне этот паршивый чулан! Набитый никому не нужным хламом, он вырос, всосал в себя все вокруг, а заодно похоронил под собой мой счастливый и беззаботный детский мирок. Я на мгновение оцепенела, ужаснувшись представившейся картине.
«Эй, ты чего телишься, давай сюда бутылку!» – дернула меня за рукав Ленка. «На, держи», – протянула я ей требуемое. Ленка пристроила бутылку вблизи от дедушкиного носа: «А чо теперь, будить его, что ли?» «Ты, Ленк, буди его, а я домой пойду, голова что-то разболелась», – соврала я. «Тебя не поймешь, то несется как сумасшедшая, кричит: „Земля!“, то на головную боль жалуется: „Домой пойду“», – справедливо возмутилась Ленка. Она хотела продолжения веселой игры. «Ну, правда болит, – вздохнула я, для правдоподобия потерев левый висок. – Ты давай, разбуди дедушку, спои ему это, а потом мне расскажешь». «Как же, добудишься его! – пробурчала Ленка, но все же милостиво отпустила меня. – Ладно, иди уже!»
Я потащилась домой, изо всех сил стараясь ни о чем не думать, схватила своего любимого «Петра Первого», которого знала почти наизусть, и отключилась от бренного мира. Словно сквозь пелену сна слышала доносившиеся со стороны беседки крики, визги, грохот, бумбарабам и прочую какофонию. «Что у нее там, совсем шарики за ролики заехали?» – вяло шевелилась мысль. Я давила эту мысль и опять погружалась в историю трехвековой давности.
Прошло десять лет книжного времени, когда появилась Ленка. Она сияла, как начищенный пятак:
– Ох, Маринка, чо было, чо было! – захлебываясь от желания поскорее поделиться, принялась рассказывать она. – Уж я его и так, и эдак, и щипала, и щекотала, и толкала, и царапала – все без толку, лежал как мертвый. Я на шум перешла. Орала ему на ухо – не помогало. Визжала, стучала – нулевой эффект. Тогда я отломила два куска от железной трубы, которой раньше сад поливали, она ведь совсем проржавела. Ты небось слышала, как я ею громыхала?
– Да, что-то слышала, – неохотно вступила я в разговор. – И что, труба сработала?
– Держи карман шире! – отрезала Ленка, для наглядности показывая, как его надо держать. – Мотылевы прибежали к дырке в заборе. И такие: «У вас что, пожар?!»
– И?.. – невольно улыбнулась я. Соседская тетя Раиса имела характерный тембр, Ленка спародировала ее верещание очень похоже.
– Ну, выкинула трубу, собралась уже бросить это занятие. Но тут возникла одна идея… – гордая Ленка для пущего эффекта сделала паузу.
– Какая идея? – подыграла я ей.
– А вот какая! – Ленка вытащила из кармана маленький дедушкин будильник.
– Неужто сработало? – искренне удивилась я.
– Представь себе! – ликовала Ленка. – Моментально зашевелился, стал вокруг себя руками шарить, очки искать.
– Условный рефлекс, – блеснула я ученостью.
– Чего? – не поняла Ленка. – Шарил, говорю, руками. Ну, я ему бутыль нашу подсунула. Он успокоился маленько и стал пить прямо из горла.
Ленка показала, как он это делал, для убедительности побулькала.
– А едва почуял, что что-то не то пьет, я ему и сказала: «Дед, а дед, ты чего, это же вода из Поганой бочки!» Что тут началось… Как я и говорила, Маринка! – Ленка самодовольно рассмеялась. – Уж он плевался-плевался, а потом заковылял в туалет, стошнит, наверное. Сработала моя задумка!
Ленка поставила победную точку в повествовании. Задумалась и сменила тему:
– Что-то жрать охота. Когда бабушка-то приедет?
Бабушка приехала через пару часов и всыпала нам по первое число за устроенный бардак. Пришлось Ленке и мне спешно тащить все разбросанное барахло обратно в чулан. Слава богу, никто не убился и даже не покалечился. Ленка получила вожделенную жратву, а дедушка вышел из запоя. И только мои недавние видения вносили разлад в эту радужную картину.
Прошел день, другой, целая неделя, и все стерлось из моей памяти. Вспомнила я об этом только в марте следующего года, когда в одно непримечательное промозглое утро нам пришла телеграмма. Дедушка умер. Телеграмму прислал сосед Чернов – бабушка зимой жила у сестры. «Инсульт», – мгновенно поставила мама непонятный диагноз и деловито начала собираться в дорогу. Меня на похороны не взяли из-за малого возраста.
