Девятый класс принес целую уйму перемен, в основном приятных. Прежде всего, нас покинули почти все бандерлоги. Остались только Козаков, который школу посещал редко, и Бердюгин, в отсутствие надлежащей компании лишившийся львиной доли своей вредоносности.
Козаков занимал второе место в классе по непосещаемости: приходил на неделю – и потом недели три его не было. А безусловным чемпионом по прогулам была Искусных, за девятый – десятый классы она посетила школу раза три-четыре. Впрочем, аттестат ей все равно как-то выдали. К двадцати годам у нее на счету оказались трое детей и развод. Так что чем она занималась, было понятно. В отличие от нее, Козаков был воистину занятым человеком и предпочитал не тратить время на пустяки. В это еще доперестроечное время он вместе с парой товарищей затеял большой бизнес. Чтобы удовлетворить растущий спрос автолюбителей на запчасти к их вечно ломающимся «железным коням», они организовали разборку готовых автомобилей в укромном гараже. Улучшение снабжения города запчастями приносило неплохие доходы. И лишь неблагодарность владельцев груды штампованного металла, у которых Козаков с товарищами экспроприировали частную собственность, помогая тем самым бороться с гиподинамией, привела к тому, что на экзамены его привезли в отдельной карете с зарешеченными окнами и в наручниках.
В девятом классе под плохое влияние Козакова попал Сережка Пахомов, который начал изображать из себя супермена перед девчонками. Меня он по старой памяти не любил и при каждом удобном случае пытался высмеять. Как-то раз мы с ним играли в гляделки, он постыдно мне продул и минут через пять стыдливо ретировался. Секрет моего успеха остался ему непонятен, хотя был весьма прост – меня выручила близорукость: я нечетко видела его прыщавую физиономию.
Осталась с нами Алка Шарапова, которая с каждым годом все сильнее наглела. Но она была девчонкой и большой опасности не представляла.
Вообще, после пяти восьмых классов осталось два девятых. Остатки нашего класса какой-то административный гений слил с кусками бывших восьмых «В» и «Г», отрезанных по признаку англоязычности.
К нашему кругу немедленно прибилась Светка Левадова. Я ее знала еще с садика, запомнилась она мне прежде всего чудесной заколкой в виде бабочки с крыльями, инкрустированными розовыми стекляшками. Бабочка эта вызывала у меня жуткую зависть, я никак не могла отвести от нее восхищенных глаз. Мои интенсивные душевные движения по ее поводу привели к тому, что Светка случайно обронила вожделенную заколку на своей кровати во время полуденного сна, а я ее подобрала. Несколько дней безмятежно наслаждалась обладанием блестящей бабочкой, но со временем свежесть моих переживаний потухла, сворованный предмет перестал радовать глаз, и удовлетворенное желание окончательно сдохло. На его могиле народились муки совести, несмотря на то, что я тогда еще не была знакома с доктриной о неприкосновенности частной собственности. Помучившись с недельку, я не выдержала и принесла бабочку Светке назад, соврав, что случайно нашла ее на полу. По какой-то неизвестной причине в школе Светку не распределили вместе со мной, хотя классы формировались по месту проживания, а обитала она в соседнем доме. В результате после садика мы почти не пересекались; но ее еще хорошо знала Галька, поэтому никаких сомнений насчет принятия Светки в наши ряды не возникло. Светка Левадова оказалась самой высокой среди нас, выгодно выделяясь на фоне таких карапетов, как Валя Полякова и я. Худая она была, как палка, и белая, как макаронина. Предметом ее особенной гордости были длинные ноги, а ненавидела она в себе больше всего зеленые, как у ведьмы, глаза и огненно-рыжие волосы.
Любимым развлечением нашей новой подруги было перемывать косточки знакомым, восседая на лавочке у подъезда. Ну а если мимо проходила какая-нибудь подходящая девчонка, то Светка немедленно использовала шанс. «Ой, какая интересная девочка идет! – забрасывала она удочку. – Просто красавица!» Произносила она это достаточно громко, чтобы предполагаемая жертва услышала. Убедившись, что наживка проглочена и рыбка крепко сидит на крючке (скажем, дружелюбно улыбается в ответ), Светка резко вытаскивала ее на берег: «Жалко только, что уши как у осла и нос набок!» Оплеванная девчонка поспешно удалялась под искристый Светкин смех.
Галька в ее присутствии тоже могла развлекаться в подобном стиле. Положим, шли мы всей компанией, а навстречу незнакомая малолетка. Галька тогда, к восторгу Светки, немедленно перевоплощалась в дворовую шпану. «Ну, ты, салага, чувиха, в натуре, – скорчив рожу, наезжала она на испуганного ребенка, – выворачивай карманы, коли жизнь дорога!» И только вмешательство сердобольной Ленки Светловой разряжало ситуацию: «Иди девочка, не бойся, это она шутит!»
