Закончили мы как-то шестой класс, прошло лето, а в седьмом классе к нам перевелась Валя Полякова и стала с Ленкой и со мной дружить. Это было чудо, а не девочка! Она была милая, аккуратная, с двумя толстенными косами, и со всеми у нее были хорошие отношения. Такая застенчивая, что если на нее смотрели, то могла закрыть лицо ладошками. Ровная и спокойная – ей, похоже, вообще не приходили в голову плохие мысли. Ее семья переехала к нам в город из Киргизии. Ее мама по образованию была медсестрой, а работала заведующей детским садиком. Отца не было, исчез в незапамятные времена; куда он исчез и кем был, не разглашалось. Мама Вали вышла замуж во второй раз, причем разбила здоровую советскую семью с двумя детьми. Покинутая жена пошла по партийной линии, у Валиных мамы и отчима начались проблемы, вот они и решили уехать куда глаза глядят. Попали к нам в город. Валя смешила нас тем, что очень скучала по своему старому дому с садиком, где росли персики. Все спрашивала нас, нельзя ли завести теплицу и там посадить персики. Даже странности у нее были милые – скажем, она боялась проходить мимо закрытых дверей, опасаясь, как бы ее не стукнуло.
Наша с Галькой разлучница Юлька Юдина перевелась в другую школу. И вскоре Галька захотела в нашу компанию. Мне было очень тяжело ее простить, я поначалу даже руки ей не могла подать. Но Галька пожаловалась, что во всем была виновата Юлька, и постепенно моя злость на нее прошла. Все же Галька целых три года была моей лучшей подругой, я с ней за то время ни разу не сорилась. Так нас стало уже четверо.
Однако третья Ленка несомненно оставалась моей самой близкой подругой. Я относилась к ней примерно как ко второй Ленке (двоюродной сестре), то есть как к своей собственности. А делиться своим я ни с кем не желала. Ленка могла общаться и с другими нашими подругами, но если появлялась я, то ей приходилось отправляться вслед за мной. И в точности как и моя кузина, Ленка не возражала против таких отношений, но не желала, чтобы другие заподозрили ее в излишней послушности моей воле. «Монополистка ты, Маринка!» – обвиняла она меня, когда мы оставались наедине. И была абсолютно права, я не на многое и не часто кладу глаз, но то, что считаю своим, – это уж мое, не замай!
Меж тем Сявка подрос, у Ленкиной мамы стало появляться время, и потихоньку Ленка прекратила падение. Лешка Петров сделался привычной неприятностью, чем-то вроде надоедливой мухи. Шуточки и издевочки в школе тоже пошли на убыль – видать, надоело мучить Ленку, да и другие объекты появились на горизонте.
К содержанию
* * *
Где-то в начале седьмого класса с Ленкой Искусных стали твориться странности. У нее появились проблемы с головой, и хотя больше двух месяцев это не продлилось, но и за столь короткое время она дала обширный материал любителям самоутверждения. Поначалу все было как обычно – но вдруг она отличилась на первой же в учебном году физре. Переодевшись в тренировочные костюмы, мы по обыкновению дожидались появления нашего физрука, тщательно и бесплодно пытавшегося скрыть последствия принятых на переменке в обществе трудовика и чертежника горячительных напитков. Дожидались, ясное дело, разбившись на группки по половому признаку. И тут Искусных ничтоже сумняшеся оторвалась от девчонок и вошла в вакуум, отделявший нас от наших жалких представителей сильного пола. Ее перемещение в пространстве не осталось незамеченным в обеих группах. Поймав кураж и стараясь усилить впечатление, Искусных стала выделывать немыслимые телодвижения – вроде комбинации балета, каратэ и перетягивания каната. Что-то глубинное, сексуальное, фрейдистское вылезло наружу. Всеобщее оцепенение, как в немой сцене по Гоголю, и Искусных в роли героя дня со всеми вытекающими – такого развлечения бандерлогам давно не подкидывали. Развить успех Искусных удалось на следующий же день. На большой переменке перед уроком географии Юрьева с Пахомовым коротали время, сидя за своей партой и занимаясь легким флиртом. В программу входили шутливые хлопки тетрадкой по голове. Искусных сидела прямо за ними и, раскрыв рот, наблюдала за их игрой. Суть происходящего она прекрасно поняла, так что совсем дурой ее не назовешь. Мечтательное выражение озарило ее лицо, сладостная истома разлилась по телу. Очевидно, что с этими эмоциями ей справиться не удалось, поскольку она судорожно собрала все учебники со своей парты в одну стопку, а затем с блаженной улыбкой и страшной силой обрушила ее на голову Осипова. Несчастный сидел рядом с ней, ничего не подозревая, еще секунду назад он что-то оживленно рассказывал своему приятелю Фомичеву. От удара Осипов замолчал и рухнул на пол, как подкошенный. Впрочем, он отделался шишкой, а вот Искусных отныне стала постоянной и излюбленной мишенью для упражнений в остроумии наших бандерлогов.
***
