Правда, потом она пожалела, что отдала такой нехристианский приказ и пока гремела канонада, не издала ни звука. Когда на горизонте показался остров Джерси, такелаж корабля был повреждён и все сочли себя погибшими. Но в этот момент противник отказался от преследования. К сожалению, прежде чем голландский флот успел войти в гавань Дьеппа, разразился шторм, рассеявший эскорт королевы. Спустя несколько часов Генриетта Мария увидела, наконец, бретонский берег близ Бреста. Она высадилась в двадцати пяти километрах от него, в Абер-Ильдуте, в компании Джермина, карлика Хадсона, графини Денби и герцогини Ричмонд (сестры и дочери Бекингема), духовника отца Филиппа и супругов Вантелет.
Местные жители приняли их за пиратов и королеве пришлось объяснять им, кто она такая. Рыбаки помогли ей выбраться на берег между скалистыми бухтами и подняться по обрывистой тропинке к хижине, крытой соломой. Из этого скромного убежища она отправила Джермина к своей невестке и Мазарини с известием о своём прибытии и просьбой прислать врачей, которые бы встретили её в Анже. Ночью новость о том, что дочь Генриха IV вернулась во Францию «скорее несчастной героиней романа, чем настоящей королевой» распространилась по окрестностям, и на следующее утро скромное местечко было запружено бретонскими дворянами, прибывшими в экипажах, чтобы предложить Генриетте Марии свою помощь.
В первой половине августа Джермин сообщил секретарю короля Николасу:
-В данный момент я возвращаюсь к королеве (Генриетте Марии), которую надеюсь застать в Сомюре по пути в Бурбонне, где она пробудет до конца сентября. Она будет принята здесь со всеми почестями, благами и довольством, каких только могут пожелать её слуги; если Богу будет угодно даровать ей здоровье, я надеюсь, что это путешествие окажется удачным…Королева (регентша) и кардинал (Мазарини) приняли меня, в частности, с большой любезностью. Здоровье королевы (Генриетты Марии) не ухудшается, хотя она ещё не совсем поправилась… Единственное, что я должен Вам посоветовать, сэр Ричард Браун голодает; в присутствии королевы будет стыдно видеть его в такой бедности, в какой он находится. Пожалуйста, поговорите с королём, может быть, ему что-нибудь пришлют…
Из Бретани Генриетта Мария действительно отправилась в замок Бурбон д’Аршамбо, рсположенный в самом сердце Франции. Это было прекрасное место для отдыха ума и тела: ветхие стены, все увитые плющом, башенки с красными крышами, маленькая серая церковь, построенная в ХII веке, и спокойное озеро, в котором отражались кроны зелёных деревьев. Местные терминальные источники были известны ещё во времена римлян и в августе 1644 Бурбонне всё ещё оставался модным курортом. Появление королевы Англии не осталось незамеченным. По свидетельствам очевидцев, по её виду трудно было догадаться, что Генриетте Марии нет ещё и тридцати пяти. Она могла предвигаться только согнувшись в сопровождении двух слуг. Её лицо выглядело измождённым, а фигура бесформенной. При этом она постоянно плакала без причины. Поэтому её соотечественники решили, что эта лилия Бурбонов вернулась в колыбель своих предков, чтобы умереть. Французы проявляли к ней большое сочувствие, испытывая инстинктивную ненависть к вероломному Острову, который довёл их молодую и красивую принцессу до такого плачевного состояния.
– Меня везде принимают с большими почестями и знаками привязанности со всех сторон, от самых великих до самых ничтожных, - умилялась Генриетта Мария.
Анна Австрийская прислала золовке помимо 10 000 пистолей и патента на ежемесячную пенсию в 80 000 ливров из-за её статуса дочери Франции, одну из своих любимых дам в качестве компаньонки. Франсуаза Ланглуа, госпожа де Мотвиль, со своими вкрадчивыми манерами во всех отношениях подходила для такой должности. Она была дочерью дворянина опочивальни короля и племянницей епископа-поэта Жана Берто. Её мать, испанка благородного происхождения, была близкой подругой Анны Австрийской. Хотя Франсуазе было всего двадцать три года, она уже три года как вдовела, похоронив своего восьмидесятилетнего мужа. Она была хорошенькой, задумчивой, эллегантной женщиной, не интеллектуалкой, но полной интереса к окружающей жизни. С присущим ей тактом госпожа де Мотвиль объяснила королеве Англии, что идея пригласить герцогиню де Шеврез присоединиться к ней в этом уединении была не самой удачной. Вернувшись ко двору после смерти кардинала Ришельё, герцогиня вовсю хвасталась своим безграничным влиянием на Анну Австрийскую и своим намерением использовать его на благо своих английских благодетелей. Поэтому вскоре кардинал Мазарини счёл, что ей не место при дворе. Во имя интересов своего мужа Генриетте Марии пришлось отказаться от дружбы с опальной герцогиней.
Однажды она упала в обморок и пролежала три недели, не написав Карлу ни строчки. У неё болело сердце, на одной груди образовался абсцесс и сыпь покрыла всё тело. Она жаловалась на онемение всех конечностей, особенно одной руки, и на сонливость. Только 7 сентября королева смогла написать мужу:
