– Мы имеем сведения, что вы намерены передать англичанам график движения транспортов из порта Ухгуилласун, – сказал гестаповец. – Да, да! График движения транспортов с никелевой рудой… Выдали англичанам военную и государственную тайну!
– Какой абсурд! – воскликнул начальник порта. – Кто-то оболгал меня, господин…
Он забыл дома очки и теперь близоруко сощурился, силясь рассмотреть знаки различия на мундире гестаповца.
– Оберштурмбаннфюрер, – сказал офицер.
– Это ложь, господин оберштурмбаннфюрер, и это легко доказать.
– Попробуйте.
– Дело в том, что я не могу передать график, так как такового графика не существует…
– Поясните, – с трудом сдерживая волнение, равнодушным голосом прошептал Вернер фон Шлиден, мнимый гестаповец.
– О выходе каждого транспорта сообщается заранее, а идут они к нам безо всякой системы. Иногда мы узнаем о выходе постфактум, когда корабль уже следует в Кёнигсберг. Я полагал, что это вам известно, господин обер…
– Молчать! В последний раз спрашиваю: когда вы были завербованы английской разведкой? С кем держите связь? Фамилии, пароли, явки! Если солжете, я передам вас в руки специалистов по развязыванию языка. Итак, когда вас завербовали англичане? Отвечайте!
Начальник порта приподнялся в кресле и вдруг рухнул обратно. Он потерял сознание.
«Только этого мне не хватало», – подумал Вернер фон Шлиден, подходя к начальнику порта, лежащему неподвижно в кресле.
Янус похлопал его по щекам, и тот открыл глаза, испуганно глянул на Шлидена.
– Встаньте, – сказал Вернер фон Шлиден и протянул руку.
Начальник порта поднялся и смотрел на Вернера, помаргивая глазами от яркого света лампы, направленного ему прямо в лицо.
– От имени рейхсфюрера СС я благодарю вас за стойкость и верность идеалам фюрера, – сказал Вернер фон Шлиден и убрал яркий свет лампы с лица начальника порта. – Приношу вам наши извинения за этот небольшой спектакль. Дело в том, что вами действительно заинтересовалась английская разведка. Мы имеем сведения, что в аппарате управления порта находится их человек. Сикрет интеллидженс сервис пыталась скомпрометировать и вас, но мы правильно разобрались во всем и пришли к выводу, что вы верный слуга рейха.
– Благодарю вас, господин оберштурмбаннфюрер, – прошептал ошеломленный начальник порта. – Это так неожиданно… Я все еще никак не могу прийти в себя от произошедшего…
– Что делать… На войне как на войне, – сказал Вернер фон Шлиден. – Но это не все. Мы решили с каждым транспортом посылать своего человека, который обеспечивал бы интересы службы безопасности. Для этого нам необходимо знать сроки выхода каждого транспорта из порта Ухгуилласун.
– Я могу официально извещать ваше ведомство…
– Нет-нет! Это опасно, так как мы до сих пор не знаем, кто из наших сотрудников является английским шпионом. Давайте условимся действовать по-иному. Вы никому, понимаете, никому не сообщаете сроков выхода. Нам же эту информацию будете передавать следующим образом. Я буду звонить вам по телефону. Пароль «Говорит Вилли. Когда приедет Грета?» Ведь это ваша жена, не так ли?
– Совершенно верно.
– Если в кабинете будут посторонние, отвечайте: «Позвоните позже». Если вы один – передавайте срок выхода очередного судна. Примерный ответ: «Грета обещала вернуться первого декабря». О том, чтобы ваш телефон не прослушивался, мы уже позаботились.
Вернер подошел к сейфу, открыл его и положил перед начальником порта листок бумаги с машинописным текстом и внушительным грифом Управления имперской безопасности наверху.
– Это обязательство не разглашать ничего из того, что произошло с вами сегодня. Помните: «Молчание – золото». А зачастую молчание – это жизнь. Еще раз прошу извинить нашу службу за причиненное вам беспокойство. Позвольте предложить рюмку коньяку…
Лагерь военнопленных располагался между Главным вокзалом и Кёнигсбергским морским портом. Основная часть содержащихся там людей использовалась немецкой администрацией в качестве портовых грузчиков. Раньше почти весь лагерь комплектовался из русских военнопленных. Но в последнее время, по мере приближения Красной армии к границам Восточной Пруссии, русских все чаще вывозили в западные районы Германии. А совсем недавно в этот лагерь перевели остатки двух лагерей, находившихся за чертой Кёнигсберга.
Значительные изменения в людском составе осложнили деятельность подпольной организации лагеря. Организация существовала второй год и за это время сумела превратиться в значительную силу. Она сплотила всех сильных духом, поддержала ослабевших, по мере возможности устраивала диверсии и даже установила связи с немецкими антифашистами, чудом уцелевшими в Кёнигсберге.
