Арвид Янович протянул Климову папку, которую просматривал перед его приходом, и вышел из кабинета. Когда он вернулся, Климов стоял посреди комнаты с блокнотом в руках и чертил в нем карандашом замысловатые фигурки. Папка с документами была закрыта и лежала на столе генерала.
– Придумал что-нибудь интересное, Алексей Николаевич? – веселым голосом спросил Вилкс. – Вижу, вижу: какие-то добрые идеи вас посетили.
Климов улыбнулся.
– Какие там идеи, Арвид Янович, – сказал он. – Есть тут, правда, соображения, не знаю, как вы на них посмотрите…
– Ты давай выкладывай, выкладывай, скромник, – переходя на «ты», заговорил Арвид Янович.
– Из сообщения Януса стало ясно, товарищ генерал, что разгрузка «Тюрингии» будет производиться в морском порту Кёнигсберга. Исходя из этого, можно использовать группу Портного, Степана Волгина и Августа Гайлитиса для организации диверсии в порту. Отправить в небо крейсер вместе с его опасным грузом. Контроль за исполнением можно возложить на Слесаря или Януса.
– Януса вы старайтесь загружать как можно меньше, – сказал Арвид Янович. – Не забывайте, что он работает не только на ваше отделение…
– Не забываем, Арвид Янович. Так вот об этом варианте. Нет слов, он эффективен, но есть здесь одно «но».
– Вы имеет в виду тяжелую воду и техническую документацию?
– Конечно. Мне кажется, что ее-то нет смысла отправлять в небо. Не говоря уже об опасности радиоактивного заражения, о котором еще никто толком не знает, но ученые предупреждают, что она, эта опасность, существует. Могут пострадать мирные жители и наши люди, работающие в порту.
– Вы совершенно правы. Но и рисковать этим нельзя. Материалы ни в коем случае не должны уйти в Германию. А кроме того, на тяжелую воду могут покушаться и другие… И еще: мы получили из «Спецлаборатории № 2» особое заключение ученых, работающих в области ядерных исследований. В нем говорится, что, даже если немцы не создадут бомбы, взрыв которой будет связан с неуправляемой цепной реакцией, они могут создать другое страшное оружие – радиоактивную бомбу. Мы располагаем сведениями о том, что еще в июле 1943 года американский физик Конэнт направил своему правительству докладную записку. В ней он предостерегал, что если гитлеровцам удастся поставить производство тяжелой воды, то они смогут каждую неделю получать тонну – понимаете, Алексей Николаевич: тонну! – радия… Этого количества достаточно для радиоактивного уничтожения такого города, как Лондон. Понимаете, как это опасно? Да еще в сочетании с появившимися у нацистов новыми самолетами-снарядами, которыми они через Английский канал бомбардируют столицу Великобритании.
– Понимаю, Арвид Янович.
– Что вы надумали еще? Ведь первый вариант, если мы его все-таки примем, может провалиться по независящим от нас обстоятельствам. Любая непредвиденная случайность, и все…
– Мне думается, что груз немцы будут отправлять по сухопутью. Для авиации это сложно, да и ненадежен сейчас воздушный маршрут. В таком случае необходимо будет связаться с польскими товарищами, подкрепить их нашей группой, которую в нужный момент отправим по воздуху. Кого-то из наших людей, работающих в Восточной Пруссии, можно подключить для связи с польскими партизанами и выброшенной группой. В этом варианте уже не имеет смысла идти на уничтожение крейсера «Тюрингия». Ведь за группой все равно будем посылать самолет. Значит…
– Понимаю вас, Климов. Давайте разрабатывать второй вариант. Не позднее чем завтра вы представите мне развернутый план операции. Посоветуйтесь с коллегами из вашего отделения, а завтра с утра я жду вас здесь. Документы оформите в спецчасти на свое имя и возьмите с собой.
Он взял в руки папку со стола и протянул ее Климову.
– Это еще не все, Алексей Николаевич. Как протекает операция по выяснению графика движения транспортов с никелевой рудой?
– Янус передает, что никакого графика движения судов не существует.
– Поясните.
– Выход каждого судна из порта Ухгуилласун в Кёнигсберг намечается в произвольное время, безо всякой системы.
– Совсем не в духе немцев.
– Научились, Арвид Янович… Раз нет графика, Янусу придется передавать информацию по каждому судну.
– Это куда сложнее, – сказал генерал.
– Конечно. Поэтому Янус предупредил, что возможны случаи, когда суда с никелем проскочат в Кёнигсберг. А пока Янус сообщил о выходе из Ухгуилласуна очередного транспорта.
– Моряков информировали?
– Разумеется. Моряки ждут…
– И вот еще что, Алексей Николаевич. Моя личная просьба к вам… Необходимо установить одну молодую женщину. До войны она окончила филологический факультет Московского университета. Фамилия ее Туровская, зовут Елена Станиславовна…
Через два дня Климов сообщил генералу Вилксу, что в декабре 1941 года бывшая аспирантка МГУ Туровская, после специальной подготовки, переброшена за линию фронта.
Когда все разошлись, по одному, соблюдая осторожность, Степан Волгин решил сходить в пятый блок и узнать, как идет работа по подготовке потайного хранилища для оружия. Они с большим трудом доставали его, готовясь в решающий момент в бою завоевать свободу.
