Снова раздался гогот. Зал приветствовал появление героини сегодняшнего вечера, одетой в весьма вольный, если не сказать больше, костюм.
– Пир во время чумы, – сказал оберштурмбаннфюрер.
Вернер фон Шлиден удивленно взглянул на него:
– Не понимаю, оберштурм… простите, Вилли…
– У русских есть национальный поэт Пушкин. Этот поэт не особенно популярен на Западе, специалисты говорят, что его трудно переводить, но русские весьма почитают его. Я читал драму Пушкина «Пир во время чумы». Почему-то она мне вспомнилась именно сейчас.
Хорст испытующе посмотрел на Шлидена.
Тот, казалось, не слушал своего нового друга, сидел к нему вполоборота, равнодушно оглядывая зал. «Спокойно, Вернер, спокойно», – твердил про себя в это время фон Шлиден.
– Ты любишь русскую литературу? – тихо спросил Вильгельм Хорст по-русски. Вернер фон Шлиден не повернул головы.
– Тебе нравится русская литература? – громко спросил Хорст уже по-немецки.
Вильгельм Хорст безукоризненно говорил по-русски. В слове «литература» он нажал на «а», и это получилось у него как у завзятого москвича.
Вернеру фон Шлидену показалось, что сердце ему сдавили клещами. Тысячи предположений, самых фантастических, пронеслись в голове. Может быть, Вильгельм Хорст наш человек, не знающий пароля для связи? Нет, такого не бывает… И все же… Ловушка?! Ведь Хорст гестаповец… А что он может знать о Шлидене? Произошел провал в другом месте? А оттуда цепочка дотянулась до Вернера? Взяли Вольфганга Фишера? Ну ладно, вопрос на английском – это понятно. Все знают, что Вернер фон Шлиден учился в Соединенных Штатах… А вот русская фраза…
Вильгельм Хорст не заметил замешательства гауптмана. Вернер ничем не выдал своего смятения. Разве что выглядел несколько удивленным, но это было вполне понятным. Обратитесь к любому человеку на незнакомом языке и увидите тот же результат.
Оберштурмбаннфюрер неспроста затеял с гауптманом этот «милый» рождественский разговор. Он давно присматривался к гауптману, который за короткий срок сумел расположить к себе многих офицеров гарнизона. Да и его помощник, унтерштурмфюрер Гельмут фон Дитрих, без ума от бывшего крупповского инженера. Им стоит заняться, решил для себя Хорст. Люди, вызывающие сильную неприязнь или большую симпатию окружающих, всегда интересовали Вильгельма Хорста. Опытный работник секретной службы, он считал, что неяркие люди не вызывают повышенных эмоций, а Вернер фон Шлиден внешне выглядел заурядным, и тем не менее пользовался репутацией замечательного человека. Нет, нет, право же, стоило присмотреться к нему поближе. Да и прощупать в профилактических целях не грех… Вот он и закинул Вернеру фон Шлидену крючок с русской литературой вместо наживки.
Гауптман повернулся к Хорсту.
– Я с нею мало знаком. С русской литературой, – сказал он. – Читал кое-что Достоевского. Его роман «Преступление и наказание», например. Когда меня призвали в армию, я пытался понять, что имеют за собой все эти разговоры о загадочной русской душе. Чтобы успешно воевать, надо знать противника, не правда ли, Вилли?
– Ты совершенно прав, Вернер. К сожалению, этот факт мы почти не учитывали, а теперь…
Он махнул рукой:
– Выпьем еще, Вернер.
Он наполнил бокал.
– Хорошо вам, обычным офицерам вермахта, – сказал Хорст. – Делаете свою работу, и все у вас ясно и понятно. А у нас очень трудная служба, Вернер. Мы живем двойной жизнью.
Хорст промолчал.
– Ты слышал легенду о Янусе? – вдруг спросил он.
– Это тот, что из древнеримской мифологии, кажется?
«Случайно он вспомнил о Янусе? Или решил выступить с открытым забралом? Это уже горячо, очень горячо», – подумал гауптман.
– Да, это бог времени у древних римлян, – сказал Хорст. – У него два лица. Одно обращено в прошлое – старое, другое в будущее – оно молодое. У разведчика тоже два лица, но, к сожалению, и ему не дано видеть свое будущее.
– Выше голову, Вилли. Не надо так мрачно думать. Я верю в гений фюрера и то сверхоружие, которое он обещает.
– Об этом оружии я знаю побольше, чем ты, Вернер. Весь вопрос в количестве времени, отпущенного нам судьбой… И союзниками.
– Будем надеяться. А что касается Януса, то, по-моему, его двуликости мало для разведчика. Разведчик должен иметь и третье лицо.
– Какое же, Вернер? – с улыбкой спросил Хорст.
– Настоящее, – сказал Вернер фон Шлиден.
Хорст внимательно посмотрел на него.
– Расскажите мне что-нибудь, Вернер. Вы человек, многое повидавший на свете…
– Я повидал мир не больше, чем вы, Вилли, гораздо меньше, – ответил Шлиден. «Погоди же, – подумал он, – сейчас я расскажу тебе…»
– Кстати, к разговору о вашей работе, – начал Вернер. – Ваша профессия, насколько я понимаю, вырабатывает способность подмечать вещи, которые для непосвященного не представляют никакого интереса…
– Разумеется, – перебил его Хорст.
