Август прибавил газу, подумав, что все теперь зависит от скорости, с которой идет машина. С диверсией в порту ничего не получилось, да этот вариант и был вскоре отставлен по особому указанию командования. Тем более что к разгрузке крейсера «Тюрингия» немцы не допустили ни одного из военнопленных. Под сильной охраной эсэсовцев в порту работали солдаты одного из саперных подразделений. Груз с «Тюрингии» был сразу перенесен на огромные грузовики. По имеющимся данным, эти грузовики в сопровождении бронетранспортеров сегодня ночью выйдут из Кёнигсберга в центральные районы Германии. Их маршрут известен весьма ограниченному кругу лиц. Август представляет, как это было трудно сделать кому-то неизвестному, но маршрут этот известен теперь и ему и надежно укрыт в голове. Поэтому «Опель Кадетт» и мчится сейчас с максимальной скоростью по Берлинскому шоссе, чтобы где-то на территории Польши об этом маршруте тоже узнали нужные люди.
Но мнимому следователю данцигской полиции Анджею Косински неизвестно о том, что час назад оберштурмбаннфюрер Вильгельм Хорст вручил своему помощнику унтерштурмфюреру Гельмуту фон Дитриху заляпанный сургучными печатями пакет.
– Немедленно в машину, Гельмут. Заправьте ее как следует горючим и выезжайте в Данциг, – приказал Хорст. – По приезде сразу явитесь в местное отделение службы безопасности. Пакет передайте лично оберштурмфюреру СС Готфриду Репке. Он носит руку на черной перевязи. Узнаете его сразу. Но тем не менее, прежде чем передавать пакет, потребуйте от Репке удостоверение личности и расписку в получении пакета. Расписку привезете и отдайте только мне. Никаких канцелярий! Никому ни слова! Впрочем, я надеюсь на вашу выучку, дорогой Гельмут…
– Будет исполнено, оберштурмбаннфюрер, – сказал фон Дитрих. – Я готов выполнить ваше задание.
Действительно, сборы не заняли у Гельмута фон Дитриха более получаса, и его серый «Мерседес» вскоре проследовал тем же путем, что и выехавший раньше скромный «Опель Кадетт».
В Данциг обе машины въехали почти одновременно.
«Что он знает, этот эсэсовец? – думал Вернер фон Шлиден, возвращаясь со службы к себе домой. – Он вел со мной явно провокационный разговор… Зачем я ему? Возбудил подозрение? Но этот дружелюбный тон? Не понимаю. Кто он такой на самом деле?»
– Вернер? – окликнули его.
Гауптман обернулся и увидел Ирму.
После той ночи у Герлаха они встретились еще и еще. Теперь Ирма прочно значилась в подружках гауптмана. Это останавливало ретивых поклонников Ирмы. Вернера фон Шлидена знали и уважали офицеры гарнизона. Впрочем, Ирма и Вернер действительно подружились и часто бывали вместе.
– Не хочешь ли заглянуть ко мне? – спросила Ирма.
– Если ненадолго – с удовольствием, – сказал Вернер. – Завтра рано утром выезжаю в Пиллау. Поэтому хочу выспаться.
– Пойдем. Я приготовила тебе сюрприз.
Им оказался настоящий кофе.
– Где ты достала его, моя маленькая? – спросил гауптман.
– Это уж мой секрет. Сейчас сварю кофе, дорогой.
Вскоре на столе дымились чашечки с кофе. Ирма достала из шкафа бутылку коньяка.
– Выпьем немного, Вернер, – сказала она. – Мне так тошно в последнее время. Опротивело все, надоело. И страшно, Вернер. Страшно… Эти бомбежки… И эти русские. Я боюсь их, Вернер!
– Не надо, Ирма. Это у тебя нервы. Русские не придут сюда. Вся Восточная Пруссия – неприступная крепость.
– С тобой мне так спокойно всегда, Вернер. Ты уверенный, сильный…
– Успокойся. Ну, подумай сама, чего тебе бояться русских, глупенькая?
– Ты прав, я ничего не сделала им плохого. Но все остальные! Думаешь, я ничего не знаю? Мне рассказывали те, кто с Восточного фронта… А ты сам, Вернер? Ты не боишься?
– Я никогда не был на Восточном фронте, – сказал фон Шлиден. – И вообще я липовый офицер. Я инженер, на которого надели мундир.
– Зачем ты дружишь с Дитрихом, этим эсэсовским щенком? Он ублюдок, Вернер. Ах, как я их всех ненавижу.
– Перестань, Ирма. Выпей глоток коньяка, и тебе будет легче.
– Ненавижу! Они принесли на нашу землю несчастье. Они! Ненавижу! И всю эту проклятую землю…
– Не надо так говорить, Ирма, – сказал он. – Не имеешь права так говорить. Нельзя ненавидеть родину. Она не виновата. Родина и люди, захватившие ее в свои руки, далеко не одно и тоже. Успокойся, глупышка.
«Что ему надо, – подумал Вернер фон Шлиден. – Что ему от меня надо, этому Хорсту?»
Начиная 16 декабря 1944 года наступление на Западном фронте в районе Арденн, Гитлер, с одной стороны, как будто не стремился к проведению стратегического маневра, имевшего целью отбросить англо-американские войска к побережью Атлантического океана. Хотя и пытался захватить Антверпен с тем, чтобы перерезать линию снабжения англо-американских войск горючим. В то же время, судя по заявлению, которое сделал еще 3 ноября 1944 года генерал-полковник Иодль, начальник штаба оперативного руководства ОКВ – «Оберкоммандовермахт» перед узкой группой генералов на Западном фронте, Адольф Гитлер надеялся перейти после удара в Арденнах к «решающему наступлению». План такого наступления уже был разработан в ОКВ.
