Сталин. Русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море. Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кенигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более что исторически — это исконно славянские земли. Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем.
Черчилль. Это очень интересное предложение, которое я обязательно изучу".
— Ну как. Генри? — спросил шеф. — Вы улавливаете теперь мою мысль? Я должен вам сообщить, что предложение Сталина принято всеми окончательно и бесповоротно. Русские получают лакомый кусочек. Наша задача — как можно больше снизить его ценность. Сейчас они застряли в Прибалтике… Получена официальная просьба русских помочь им бомбардировочной авиацией. Наш Дабл-Ю уже сообщил о своем согласии в Москву. Но надо сделать так, чтоб летчики королевских ВВС сбросили свой груз на Кенигсберг. И сбросили аккуратно. Вы понимаете, Генри?
— Конечно, сэр. Мы имеем схемы оборонительных укреплений города. Они не пострадают…
— Отлично, дружище. Это именно то, что нужно. И помощь русским окажем, и…
— Простите, сэр, но мне кажется, что янки с удовольствием ухватятся за эту мысль. Ведь насколько мне известно, они тоже примут участие в оказании "помощи" русским…
— Именно об этом я хотел вас просить. Наши люди из Восточной Пруссии сообщают, что немцы укрепили ее на славу. Русским придется поломать об нее зубы. А когда они придут туда, от Кенигсберга останется одно воспоминание.
Майор Баденхуб, командир танкового батальона, стал набираться еще с обеда и сейчас находился в той стадии опьянения, после которой либо буйствуют, либо заваливаются спать.
Надо отдать ему справедливость: пить майор Баденхуб умел. Внешне он почти ничем не отличался от офицеров, сидевших в малом зале знаменитого кенигсбергского ресторана "Блютгерихт" — "Кровавый суд", расположенного в замке Альтштадт.
В зале было пустынно, и майор сидел один за столиком в углу. Перед ним стояла наполовину опорожненная бутылка и лежала погасшая трубка. Время от времени майор выливал содержимое бутылки в высокую рюмку, залпом выпивал и принимался сосать трубку, тупо уставившись в пространство перед собой.
Постепенно зал наполнялся офицерами в зеленых мундирах вермахта и в черных войск СС. Свободных мест становилось все меньше и меньше. Дошла очередь и до столика Баденхуба. К нему подошли двое — низенький майор с большой плешью, рыжими усами и наметившимся брюшком и высокий подтянутый обер-лейтенант.
— Здравствуй, Отто, — приветствовал майор Баденхуба. — Не. возражаешь, если мы нарушим твое одиночество?
Тот мотнул головой и молча протянул руку.
— Знакомьтесь, друзья, майор Баденхуб… Позволь, Отто, представить тебе моего молодого друга обер-лейтенанта фон Герлаха.
Фон Герлах щелкнул каблуками, майор медленно оторвал зад от стула и снова тяжело плюхнулся обратно.
К столику спешил обер-кельнер.
— Подождите, — сказал низенький майор, — заказывать будет наш приятель, который подойдет через десять минут. Впрочем, принесите пока по рюмочке кюммеля.
Из большого зала послышались звуки оркестра: началась вечерняя программа. В дверях появилась большая группа эсэсовцев и принялась рассаживаться за банкетный стол, очевидно, заказанный для них заранее.
— А вот и фон Шлиден, — сказал низенький майор Генрих Махт, комендант одного из кенигсбергских фортов.
Обер-лейтенант тоже увидел Вернера, который медленно пробирался между столиками, высматривая приятелей. Он увидел их и махнул рукой.
— Надеюсь, не заставил вас долго ждать, господа? — спросил Вернер, подходя к столику и улыбаясь.
— Ну что вы, гауптман, — запротестовал Махт, — мы не успели и рюмки выпить!
Он хотел познакомить Баденхуба с фон Шлиденом, но Вернер сказал, что с майором они знакомы, и командир батальона утвердительно кивнул головой.
Майор Махт рассказывал:
— …Конечно, сначала она возмущалась: "Как вы можете так?! Да у меня муж на фронте! Я честная женщина!" Ну, думаю про себя, все вы честные… Моя тоже так говорила до тех пор, пока я не поймал ее с тыловой крысой. Да… Скрутил ей руку, ну и… Прав был Ницше, когда говорил: "Идешь к женщине, не забудь с собой плеть…"
— Да, Ницше был великим человеком, — сменил тему разговора Генрих Махт. — Он первым заложил основы новой религии, религии настоящих людей, которые поставят мир на колени! За здоровье фюрера!
Обер-лейтенант поставил рюмку на стол и тихо сказал:
— А русские у границ Восточной Пруссии…
— Временные трудности, дорогой Фридрих. Новое оружие изменит положение. И потом, мне не нравится твой пессимизм, — заметил Махт.
— Давайте выпьем за победу, — предложил Вернер.
