| Listen to this dilemma: God is God, and the world is the devil. | Выслушайте такую дилемму: бог есть бог, а мир есть дьявол. |
| To regret the world is to regret the devil; that is my conclusion." | Сожалеть о мире - значит сожалеть о дьяволе; таково мое заключение. |
| "And that is mine also," said the curate. | - А также и мое, - сказал кюре. |
| "But, for heaven's sake-" resumed Aramis. | - Помилосердствуйте! - опять заговорил Арамис. |
| "DESIDERAS DIABOLUM, unhappy man!" cried the Jesuit. | - Desideras diabolum, несчастный! - вскричал иезуит. |
| "He regrets the devil! | - Он сожалеет о дьяволе! |
| Ah, my young friend," added the curate, groaning, "do not regret the devil, I implore you!" | О мой юный друг, не сожалейте о дьяволе, умоляю вас об этом! - простонал кюре. |
| D'Artagnan felt himself bewildered. It seemed to him as though he were in a madhouse, and was becoming as mad as those he saw. | Д'Артаньян чувствовал, что тупеет; ему казалось, что он находится в доме для умалишенных и что сейчас он тоже сойдет с ума, как уже сошли те, которые находились перед ним. |
| He was, however, forced to hold his tongue from not comprehending half the language they employed. | Но он вынужден был молчать, так как совершенно не понимал, о чем идет речь. Д'Артаньян чувствовал, что тупеет |
| "But listen to me, then," resumed Aramis with politeness mingled with a little impatience. | - Однако выслушайте же меня, - сказал Арамис вежливо, но уже с легким оттенком раздражения. |
| "I do not say I regret; no, I will never pronounce that sentence, which would not be orthodox." | - Я не говорю, что сожалею. Нет, я никогда не произнесу этих слов, ибо они не соответствуют духу истинной веры... |
| The Jesuit raised his hands toward heaven, and the curate did the same. | Иезуит возвел руки к небу, и кюре сделал то же. |
| "No; but pray grant me that it is acting with an ill grace to offer to the Lord only that with which we are perfectly disgusted! | - Но согласитесь, по крайней мере, что не подобает приносить в жертву господу то, чем вы окончательно пресытились. |
| Don't you think so, d'Artagnan?" | Скажите, д'Артаньян, разве я неправ? |
| "I think so, indeed," cried he. | - Разумеется, правы, черт побери! - вскричал д'Артаньян. |
| The Jesuit and the curate quite started from their chairs. | Кюре и езуит подскочили на стульях. |
| "This is the point of departure; it is a syllogism. The world is not wanting in attractions. I quit the world; then I make a sacrifice. Now, the Scripture says positively, | - Вот моя отправная точка - это силлогизм: мир не лишен прелести; я покидаю мир - следовательно, приношу жертву; в писании же положительно сказано: |
| 'Make a sacrifice unto the Lord.'" | "Принесите жертву господу". |
| "That is true," said his antagonists. | - Это верно, - сказали противники. |
| "And then," said Aramis, pinching his ear to make it red, as he rubbed his hands to make them white, "and then I made a certain RONDEAU upon it last year, which I showed to Monsieur Voiture, and that great man paid me a thousand compliments." | - И потом... - продолжал Арамис, пощипывая ухо, чтобы оно покраснело, как прежде поднимал руки, чтобы они побелели, - и потом, я написал рондо на эту тему. Я показал его в прошлом году господину Вуатюру, и этот великий человек наговорил мне множество похвальных слов. |
