| Words might be heard at a distance through all these open doors. Then, while passing, he had cast a rapid, investigating glance into the kitchen; and he was obliged to confess to himself, to the shame of the procurator's wife and his own regret, that he did not see that fire, that animation, that bustle, which when a good repast is on foot prevails generally in that sanctuary of good living. | Через открытые двери можно было слышать каждое произнесенное слово; кроме того, бросив мимоходом быстрый и испытующий взгляд в кухню, мушкетер убедился - к стыду прокурорши и к своему великому сожалению, - что там не было того яркого пламени, того оживления, той суеты, которые должны царить перед хорошим обедом в этом храме чревоугодия. |
| The procurator had without doubt been warned of his visit, as he expressed no surprise at the sight of Porthos, who advanced toward him with a sufficiently easy air, and saluted him courteously. | Прокурор, видимо, был предупрежден о визите, ибо он не выказал никакого удивления при появлении Портоса, который подошел к нему с довольно развязным видом и вежливо поклонился. |
| "We are cousins, it appears, Monsieur Porthos?" said the procurator, rising, yet supporting his weight upon the arms of his cane chair. | - Мы, кажется, родственники, господин Портос? -спросил прокурор и чуть приподнялся, опираясь на ручки своего тростникового кресла. |
| The old man, wrapped in a large black doublet, in which the whole of his slender body was concealed, was brisk and dry. His little gray eyes shone like carbuncles, and appeared, with his grinning mouth, to be the only part of his face in which life survived. | Это был высохший, дряхлый старик, облаченный в широкий черный камзол, который совершенно скрывал его хилое тело; его маленькие серые глазки блестели, как два карбункула, и, казалось, эти глаза да гримасничающий рот оставались единственной частью его лица, где еще теплилась жизнь. |
| Unfortunately the legs began to refuse their service to this bony machine. During the last five or six months that this weakness had been felt, the worthy procurator had nearly become the slave of his wife. | К несчастью, ноги уже начинали отказываться служить этому мешку костей, и, с тех пор как пять или шесть месяцев назад наступило ухудшение, достойный прокурор стал, в сущности говоря, рабом своей жены. |
| The cousin was received with resignation, that was all. | Кузен был принят безропотно, и только. |
| M. Coquenard, firm upon his legs, would have declined all relationship with M. Porthos. | Крепко стоя на ногах, мэтр Кокнар отклонил бы всякие претензии г-на Портоса на родство с ним. |
| "Yes, monsieur, we are cousins," said Porthos, without being disconcerted, as he had never reckoned upon being received enthusiastically by the husband. | - Да, сударь, мы родственники, - не смущаясь, ответил Портос, никогда, впрочем, и не рассчитывавший на восторженный прием со стороны мужа. |
| "By the female side, I believe?" said the procurator, maliciously. | - И, кажется, по женской линии? - насмешливо спросил прокурор. |
| Porthos did not feel the ridicule of this, and took it for a piece of simplicity, at which he laughed in his large mustache. | Портос не понял насмешки и, приняв ее за простодушие, усмехнулся в густые усы. |
| Mme. Coquenard, who knew that a simple-minded procurator was a very rare variety in the species, smiled a little, and colored a great deal. | Г-жа Кокнар, знавшая, что простодушный прокурор - явление довольно редкое, слегка улыбнулась и густо покраснела. |
| M. Coquenard had, since the arrival of Porthos, frequently cast his eyes with great uneasiness upon a large chest placed in front of his oak desk. | С самого прихода Портоса мэтр Кокнар начал бросать беспокойные взгляды на большой шкаф, стоявший напротив его дубовой конторки. |
