На скулах Пат заалели пятна.
– Отец меня не опасается. Он… он считает меня дурой!
– Странно, – пробормотал Эллиот, теперь, определенно, глумясь. Захотелось его стукнуть. Вот зачем он так?
Пат то ли ничего не замечала, то ли старалась не замечать.
– Он наорал на меня. Тогда, после виски. Кричал, что я зря влезла, что у них свои планы. Велел на развод не соглашаться, потянуть время…
– Пока меня казнят или попросту убьют, а ты останешься богатой вдовой.
Эллиот смотрел прямо, и она не выдержала его взгляда.
– Я разозлилась, – созналась она, кусая губы. – А потом подслушала разговор отца с Робертом… Они ссорились. Отец говорил, что Роберт вечно тебе завидовал. Что он получит твою жену и твою должность, но вот твоих мозгов ему не достанется…
Эллиот выпрямился.
– Мою должность?
Пат кивнула.
– Отец обещал Роберту место начальника Отдела.
Значит, прав был Марш. В вожделенном начальственном кресле сидеть ему недолго.
– А ты что же? – хмыкнул он. – Зачем ты вообще связалась с этим хлыщом?
Она выпрямилась.
– Я же не спрашиваю, зачем ты связался… с ней.
И покосилась на меня неприязненно. А я ведь так старалась не мозолить ей глаза, даже села в темном углу.
– Помнится, ты говорила, что явилась не ради сцен, – напомнил Эллиот в пространство.
– Ты первый начал! – вспыхнула она и поднялась на ноги. – Думаю, мне пора.
– Постой, – окликнул Эллиот, не двинувшись с места. А кто будет провожать гостью до двери? – Последний вопрос. Кто вскрыл сейф? Дженкинс?
Она напряглась и подтвердила неохотно:
– Он… Привел какого-то человека, попросил впустить. Кажется, блондина, хотя толком я не разглядела.
А защита дома повиновалась приказу хозяйки.
– Не может быть, – нахмурился Эллиот. Потер переносицу и поправился нехотя: – Точнее, брюнет с блондином бы, пожалуй, справились, но… Там ведь не было следов взлома!
Патрисия не без злорадства улыбнулась.
– Неужели и ты не всеведущ?
– Как видишь, – процедил он сквозь зубы и руки в карманы спрятал. – Просветишь?
– Я толком не знаю…
– Еще бы, – прокомментировал Эллиот колко.
Кажется, кое-кто напрашивался на хорошую трепку.
Патрисия поправила прическу.
– Меня попросили достать твой волосок и немного крови Берти.
– Зачем? – напрягся Эллиот. – При чем тут наш сын?
– Понятия не имею, – Пат повела плечом. – Но меня заверили, что Берти не пострадает.
Мы с Эллиотом переглянулись. Выходит, нашелся-таки умелец, обошел хваленую защиту сейфа. А мы-то голову ломали!
– Обманка, – принялся он рассуждать вслух. – Из моих волос и крови моего сына какой-то блондин слепил обманку, а Роберт с ее помощью обманул сейф. Вынудил защиту принять его за меня, полагаю.
– Возможно, – согласилась Патрисия равнодушно и взглянула на маленькие золотые часики. – Мне в самом деле пора. Провожать не надо.
Эллиот все же поднялся, но я оттеснила его в сторону. Шепнула:
– Позволь мне.
Он нахмурился, однако отступил. Патрисия же, увидев меня у двери, скривила губы.
– Хотите посекретничать? Между нами, девочками?
Теперь она играла прожженную стерву. Или это наконец истинное ее лицо?
– Хочу, – я вышла следом за ней на крыльцо, поежилась на ветру. – Скажите, как вы решились приехать к Эллиоту? Ваш отец…
Не верилось, что Патрисию и впрямь настолько волновали какие-то посторонние люди, чтобы она пошла против отца. Но не спрашивать же в лоб, впрямь ее совесть заела или что-то другое покоя не давало. Еще разобидится.
Патрисия вытащила сигареты, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась.
– Эллиот не разрешал мне курить. Для нюхача, видите ли, вреден запах. Приходилось прятаться, как… – она оборвала саму себя, махнула рукой. – Эллиот вам, конечно, много гадостей про меня наговорил?
Я пожала плечами.
– Не так и много. И вы квиты, не так ли?
– Пожалуй, – согласилась она, разглядывая меня с каким-то странным, почти болезненным интересом. – А вы совсем не такая, как мне представлялось. Так вот, я однажды уже связалась с мужчиной, которому нужна была не я, а мои связи. И больше не хочу. Я ведь думала, что хоть что-то у меня появилось свое, личное… А оказалось, что Роберта мне тоже подложил отец. Нашел-таки способ меня контролировать!
Месть за поруганные чувства? Это больше похоже на правду.
И накипело у Пат крепко, раз она даже со мной откровенничать не стесняется.
– Значит, в любовнике вы разочаровались?
Как и в отце, похоже. Хотя на него она наверняка крепко сердита еще со времен своей свадьбы.
– Полностью, – она выдохнула струйку дыма. – Знаете, я могла бы как-то смириться, что Роберт меня не любит. Меня никто никогда по-настоящему не любил. Но… они ведь убили Филиппа, понимаете?
Глаза ее блестели.
Неприятно, должно быть, когда твой любовник оказывается убийцей. К тому же если Харрел избавился от племянника, то кто сказал, что пожалеет дочь? Ставки высоки.
Жаль Патрисию. Такое и впрямь переварить непросто.
– Займитесь Маршем, – посоветовала я, кашлянув. – Он от вас без ума.
Она фыркнула, поправила шляпку.
– А вам, значит, оставить Эллиота?
– На кой он мне сдался? – искренне удивилась я. – У меня муж есть, знаете ли.
Патрисия вдруг заливисто расхохоталась.
