Эллиот прямо встретил его взгляд. Ни обещать, ни пугать, ни взывать к дружеским чувствам он не стал. Просто смотрел, чуть прищурившись, и на виске его трепетала тонкая жилка.
Осборн подумал с минуту, затем нажал кнопку звонка и велел явившемуся на вызов клерку:
– Полный список тех, кто вчера с четырех до пяти снимал деньги со счета.
– Да, сэр, – почтительно склонил голову служащий.
Вернулся он через четверть часа. Эллиот и Осборн обсуждали какие-то общие дела, я смотрела в окно, за которым – вот дела! – была закреплена кормушка. Воробьи и синицы весело скакали по карнизу. Ни за что бы не подумала, что банкир прикармливает птиц!
Клерк положил бумажку перед начальником. Осборн жестом его отпустил и, не глядя, придвинул список к Эллиоту:
– Надеюсь, тут есть то, что тебе нужно.
Тот отрывисто кивнул, взял лист в руки, вчитался… И, кажется, не слишком удивился.
– Более чем, Осборн, – процедил он сквозь зубы и повторил: – Более чем.
***
Снаружи хлестал дождь. Свет фонарей казался тусклым и туманным, как болотные огни. Потоки воды с ревом лились вниз по улице. Автомобили ползли, как черепахи, а вдали, под мостом, и вовсе образовалась пробка. Светопреставление!
Брюнет остановился на самой границе низвергавшегося с неба ливня.
– Читайте, – велел Эллиот, не оборачиваясь, и сунул мне небрежно скомканный лист.
На улице потемнело так, что я не сразу разобрала буквы. Пришлось поднести бумагу к самому носу.
Список короткий, всего из четырех фамилий. Три мужских имени, одно женское. Опасное, как скорпион. "Миссис Брайан Эллиот" – и сумма, вполне достаточная, чтобы купить треклятый виски.
Не то, чтобы у меня вовсе не было подозрений – слепому видно, что отношения у четы Эллиотов далеки от супружеской любви. И данное таксистом описание вполне подходило… Но зачем?!
Этот же вопрос я задала вслух:
– Зачем ей?..
Эллиот дернул плечом. Обернулся. На лице его плясали странные тени.
– Спросите что-нибудь попроще.
Злость словно плескалась в нем ровнехонько по край – не больше и не меньше. Невнимательный наблюдатель мог бы принять это опасное спокойствие за чистую монету… Только вот я невнимательностью не страдала, так что поежилась и отвернулась к окну. Надеюсь, он ее не убьет?..
– И… – проклятая бумажка будто жгла мне пальцы, и я сунула ее обратно Эллиоту. – Что теперь?
Он аккуратно сложил лист вчетверо, спрятал во внутренний карман и проговорил отстраненно:
– Сначала надо позвонить. Вон там есть телефонная будка. Пойдемте!
А я ему зачем? Монетки подавать?..
Эллиот справился сам. Опустил в прорезь медный кружок, с пронзительным "вжжжж" закрутил телефонный диск.
– Алло? – настороженно сказали в трубке.
– Это я.
Самоуверенностью Эллиота можно дороги мостить, вместо булыжников. Сносу не будет!
– Узнал, – после паузы произнес низкий голос Бишопа, странно искаженный телефоном. – Я как раз собирался тебя искать.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – перебил Эллиот.
В тесной кабинке нам приходилось стоять вплотную, почти прижимаясь друг к другу. И не скажу, чтобы меня это радовало.
Такой Эллиот – злющий, в мокрых почти до колен брюках, со стекающими с волос струйками дождя – выглядел опасным и притягательным.
Хорош, несказанно хорош. Намокший плащ обрисовывает широкие плечи и бесстыдно липнет к узким бедрам, крылья породистого носа трепещут, глаза сверкают – ух!
– М-да? – усомнился Бишоп. Произнес в сторону: – Дорогая, это он.
Лицо Эллиота потемнело еще больше. Прямо как в старинных сказаниях: "Черен ликом, вельми грозен".
– Ты хочешь сказать, что… – Эллиот запнулся. Вспомнил, похоже, что не всякие слова годятся для чужих ушей, и закончил обтекаемо: – Что тот напиток испортился? От старости?
Бишоп хохотнул:
– Как ты догадался? Слушай, я всегда подозревал, что у тебя глаза на затылке. Но чтоб третий глаз открылся…
– Не до шуток! – перебил Эллиот резко. – Значит, старый?
– Лет пять-семь, не меньше. Эмили считает, что больше. Настойка подлинная, но магия давно развеялась, так что… Короче, тебя бы разве что понос пробрал. И то вряд ли, зараза к заразе не липнет, кха.
Эллиот молчал, стиснув трубку в кулаке. И Бишоп закончил уже совсем другим, деловым тоном:
– Помощь нужна?
Я вытаращила глаза. Блондин добровольно вызвался помочь брюнету? Ну и дела! Недаром дождь хлещет, того и гляди, небо на землю рухнет.
– Обойдусь. Спасибо. – Эллиот нажал на рычаг.
Он так и стоял, с трубкой в руке, уставившись в какую-то точку за моим плечом. Я даже глаза скосила. Ничего необычного, разве что на стене выцарапана матерная надпись. Вряд ли Эллиота это так поразило.
Наконец он отмер, сказал хрипло:
– Идемте, Милли.
И я не стала поправлять…
***
– Седьмая восточная улица, дом семнадцать, – скомандовал Эллиот таксисту.
Его голос был невыразителен, лицо непроницаемо.
По нужному адресу оказался дом с вывеской: "Гимнастический зал миссис Джефферсон". Кажется, Эллиот решил выловить жену вне дома. Опасается чего-то? Не хочет устраивать скандал на глазах у детей?
Эллиот взглянул на часы и молча сунул водителю крупную купюру.
– Сдачи не надо. Ожидайте тут.
