— Ты знаешь, мне предложили роль, — сказал он, когда Лиу вернулся в комнату.
— Да? — в голосе Лиу слышалась радость пополам с удивлением. — Какую, где?
— Роль Зла в одной сказке. Ставит Демис Димитриу.
— Димитриу, Димитриу… — наморщил лоб Лиу. — Нет, не помню такого. Наверное, какой-нибудь приезжий.
— Я тоже приезжий, — напомнил Синди. Наивный снобизм коренного парнасца Лиу его порой раздражал.
— Ты — другое дело, ты прилетел по приглашению и… Все, все, не смотри на меня так! — засмеялся Лиу. — Я просто его не знаю. Может, он станет маститым режиссером, а ты в его постановке — звездой первой величины!
Он говорил так, что становилось ясно: в такую возможность он не верит. И тогда Синди твердо решил: он даст свое согласие. Он рискнет и вместе с Демисом попробует сделать из его сценария отличный спектакль.
Но наутро он отправился не к Демису, а к Квентину. Пусть он решил для себя, но маэстро должен был узнать об этом первым, и как директор, и как друг.
Квентина в школе не было, и он пригласил Синди посетить его дом.
Синди раньше никогда не был в гостях у маэстро, и с удовольствием согласился прокатиться на окраину — состояние дел Квентина давно позволило ему приобрести особняк.
У Квентина Вульфа был слишком хороший вкус, чтобы выставлять напоказ свое благополучие и строить подобие средневекового замка или мини-копию дворца. Его дом скрывал беленые стены в облаке зелени, сад на первый взгляд казался диким, и только опытный глаз мог заметить признаки того, что эта внешняя неухоженность тщательно поддерживается и очень удобна, чтобы позволять хозяину отдыхать и оставаться незамеченным для случайных прохожих.
Обычным мерам безопасности Квентин тоже уделял внимание — Синди пришлось подождать у калитки в высоком заборе, пока не раздался писк и лампочка на замке не мигнула зеленым.
Уже в дверях дома Синди столкнулся с женщиной с худым и строгим лицом. Однако, увидев гостя, она неожиданно улыбнулась, и улыбка сделала ее лицо куда привлекательнее и мягче. Кивнув, она поспешила к входу, который, как решил Синди, вел в подземный гараж.
— Проходи, располагайся, — хозяин дома уже вышел встречать гостя.
Дом Квентина походил на его кабинет. Так же много прекрасных вещей, каждая из которых имела сугубо практическое значение — и ничего лишнего, никакой громоздкости и вычурности. В таком доме хотелось жить — а если бы чуть сместились акценты, из него вышел бы музей, но никак не место, где можно расслабиться. Вскоре Синди уже сидел с непременной чашкой чая в удобном кресле цвета молока и скользил взглядом от одного предмета обстановки к другому.
— Здесь все похоже на вас, — заметил он.
— Здесь — да, — ответил Квентин. — У нас с Оливией соглашение: я занимаюсь комнатами, а она обустраивает лабораторию, как ей вздумается.
— Лабораторию?
— Да, может, ты видел спуск в нее. Оливия как раз собиралась туда. Я бы познакомил вас ближе, но у нее проходит какой-то очередной важный опыт, от которого она не может оторваться дольше, чем на десять минут.
— Так ваша жена — ученый?
— Химик, причем первоклассный. Когда мы переехали сюда, в первое время она доводила меня до белого каления. Она то и дело улетала по делам, иногда пропадая неделями. В итоге я не выдержал и предложил поставить нужное оборудование здесь, у нас, чтобы ей не приходилось дергаться из-за каждой мелочи. Признаться, я больше беспокоился о себе, чем о ней…
Синди покачал головой, задумавшись, как могут сосуществовать рядом такие разные люди из совсем разных миров. Артист и ученый, оба профессионалы, у каждого свои заботы…
— А как вы познакомились? — не удержался он от вопроса. — Оливия у вас училась?
— О нет, — засмеялся Квентин. — Оливия не разбирается в танцах и ограничивается просмотром моих редких выступлений, да и то не каждого. Мы встретились в больнице. Оба тогда сломали руку, я правую, Оливия левую. Как говорится — не было бы счастья… Когда мы в третий раз столкнулись у кабинета врача, я понял, что это судьба и отправился покупать цветы… кстати, совершенно зря.
— Почему?
— Потому что у нее оказалась аллергия на лилии. Мы засунули этот веник в мусор и пошли пить кофе.
Синди улыбнулся.
— Ты сказал, что хочешь о чем-то рассказать, — заметил Квентин.
— Ах да, — спохватился Синди. — Маэстро, мне очень жаль, но я вряд ли смогу взять в этом году еще одну группу.
Следующие пятнадцать минут Синди говорил, а Квентин слушал. Когда рассказ о Демисе, сценарии и творческих планах, довольно путаный, закончился, маэстро вздохнул.
— Я знал, что этим все кончится.
— Знали? — удивился Синди. — Откуда?
— Подозревал уже давно, а после концерта убедился. Тебя лихорадит при одной мысли о выступлении. То, что ты показывал на концерте, не идет ни в какое сравнение с тем, что ты демонстрировал на уроке. Ты жаждешь славы, скромная роль преподавателя тебя не устраивает. Жаль, именно здесь ты бы мог достигнуть больших успехов.
— Не знаю, — вздохнул Синди. — Просто чувствую, что пожалею, если не решусь.
