Лиу вспыхнул.
— Ты что, думаешь, я ради денег от тебя откажусь?!
— А ты что думаешь? — ответил вопросом на вопрос Синди.
Ответом ему была увесистая затрещина, от которой Синди мог вывалиться в окно, если бы Лиу не поймал его.
— Отличный ответ, — Синди потер челюсть. — Главное, доходчивый.
Лиу упрямо смотрел на него и раскаиваться вроде бы не собирался. Синди усмехнулся и положил руки ему на плечи.
— Ладно уж. Глупо портить скандалом такое утро. Иди сюда.
Синди не знал, как прошло примирение Лиу с родителями, однако результат его устроил: Лиу отказался рвать с Синди, но пообещал больше не делать ради него крупных трат. Паразитировать на семье Вахарио Синди и не собирался, однако при мысли об этих переговорах не мог не испытывать легкой брезгливости. Он сам сбежал из дома с жалкой суммой в кармане и не мог понять, как можно всерьез торговаться с родителями за право выбирать любовника. Однако у него ситуация была другой, да и деньги семьи Терренс несравнимы были с состоянием Вахарио. Синди решил не думать об этом. Лиу по-прежнему жил с ним, засыпал и просыпался с ним, вытаскивал на прогулки во всех направлениях и валил на кровать с неиссякающей страстью. Сперва он смущался того, что может себе позволить дорогие развлечения, но Синди роскоши не завидовал, а за то, что хотел, был в состоянии платить сам, так что вскоре Лиу перестал стесняться и фактически разделил свою жизнь на две части — дорогую, без Синди, и подешевле, с ним. Синди же находил, чем заняться, и без Лиу.
Что Лиу стал делать чаще, так это мечтать и строить планы.
— Талантливых актеров иногда берут в спектакли и на съемки еще до окончания Академии, — говорил он, опустив голову на плечо Синди. Синди курил и слушал — вообще-то сигареты ему Квентин запретил, но один раз в месяц танцор позволял себе такое удовольствие. — Я смогу совмещать работу с учебой. А потом ты перейдешь ко мне. Будем работать вместе…
Синди стряхивал пепел в пустой стакан и думал: кто знает. Почему бы и нет?
Но вышло совсем не так.
Неумолимо приближалась осень, пришло время налечь на тренировки. Лиу ворчал, что Синди совсем его забросил, но Синди только пожимал плечами — он входил в свой нормальный режим. Он чувствовал себя неполноценным без своей дозы танцев, да и отпуск заканчивался, и Квентин, который о работе не заговаривал все лето, интересовался делами. Рэй зачастил в тренажерный зал, чтобы поддерживать форму, а значит, и Синди не стоило расслабляться.
Во время одной из тренировок раздался звонок. Синди гневно фыркнул — он ненавидел прерываться во время танцев, но все же наскоро вытерся и взял комм. Вызов шел с незнакомого номера.
— Надеюсь, на этот раз это не Вахарио-отец, — пробормотал Синди и велел принять звонок.
Лицо звонившего ему было незнакомо. С экрана улыбался толстячок лет тридцати в цветастой рубашке. Солнце ярко освещало его добродушное лицо с маленькими серыми глазками и русую шевелюру, в которой уже начали намечаться залысины.
— Господин Блэк?
«С этого вопроса в последнее время начинаются неприятные разговоры».
— Да, — признался Синди.
— Меня зовут Демис Димитриу. У меня есть к вам деловой разговор…
— Что, у вас я тоже кого-то совратил? — не удержался Синди.
— Нет, — лицо толстяка стало растерянным, но вдруг он улыбнулся. — А что, это обязательное условие?
Синди засмеялся и решил, что Демис ему скорее нравится.
— Вы сказали, что у вас деловой разговор.
— Да-да. Синди… ничего, что я по имени? Я видел ваше выступление на отчетном концерте школы Квентина Вульфа. В пяти словах: я хочу предложить вам роль.
— Куда приезжать? — спросил Синди после паузы.
Демис оказался на редкость непоседливым человеком. Через пять минут их разговора у Синди зарябило в глазах — Демис то и дело вскакивал, обходил комнату, размахивал руками и чуть ли не подпрыгивал. Синди подумал, что этому человеку не дают успокоиться переполнявшие его идеи.
Демис был одновременно писателем, режиссером и композитором, но ни то, ни другое, ни третье не принесло ему до сих пор ни известности, ни денег. Он смог продать несколько сценариев для проходных фильмов, подрабатывал продажей слоганов для рекламы, иногда брался за редактуру и корректуру — перебивался как мог. Работал он на дому и Синди принимал тоже у себя дома — в маленькой квартирке под самой крышей, с пятачком вместо кухни и крошечной ванной, зато с настоящим камином и креслом-качалкой. В этой качалке и устроился Синди, которому тут же вручили большую пеструю кружку с чаем.
Мечтой Демиса была постановка спектакля по собственному сценарию и со своей музыкой.
— Никаких слов, одни танцы, — рассказывал он Синди, бегая вокруг стола. — Это должно быть похоже на древнюю легенду. Герой, героиня… да, сценарий я вам пришлю, посмотрите, почитаете… так вот, герой, героиня, которую обольщает и уводит с собой зло и которую герой спасает. Ну, конечно, помощники героя и злодея, разные духи, странные существа…
Из этого сумбурного объяснения Синди мало что понял и решил все вопросы оставить на потом, когда он прочтет сценарий. Он спросил только одно:
— И кем же вы меня видите?
