— Так что вы хотели обсудить? — спросил он, отсмеявшись, когда глаза его собеседницы уже метали молнии. Проще всего было послать госпожу Вахарио с тройным загибом и отключиться, но было неудобно — все же мать любовника…
Линда Вахарио успела убедиться в мерзостности его натуры и вздернула подбородок, демонстрируя, до какой степени ей неприятно общение с подобным существом, но чего не сделаешь ради сына.
— Я хочу, чтобы вы оставили Лиу. Немедленно. Порвали все контакты, не отвечали на звонки, не встречались. Со своей стороны я готова перевести на ваш счет сумму в пределах разумного. Мне тяжело делать такое предложение, но лучше заплатить, чем видеть, как вы присасываетесь к моему сыну.
— Чтобы увидеть, как я присасываюсь к вашему сыну, лучше звонить ближе к ночи.
— Что?!
— Госпожа Вахарио, — перебил Синди, пока его не снес поток возмущения, — а если у нас большое и светлое чувство? Об этом вы не думали?
— Именно поэтому он и просит в последнее время такие суммы денег, — Линда Вахарио справилась с эмоциями и снова глядела на Синди, как на насекомое, — вы не мелочитесь, господин Блэк, когда выбираете рестораны и подарки! Большое и светлое чувство возникает, когда у объекта чувства достаточно денег на счетах, верно?
Синди удивился, как он не догадался сам. Лиу разбрасывался деньгами налево и направо, разумеется, никакой стипендии ему не хватило бы. Другое дело, что Синди считал, что Лиу просто располагает большими суммами на карманные расходы, но оказалось, что он превысил лимит.
— Я поражаюсь вашему бесстыдству, — продолжала обеспокоенная мать. — Вы пристали к Лиу, как пиявка. Он живет у вас, проводит с вами все время, тратит на вас деньги и совершенно забыл дорогу в родительский дом. У него впереди блестящее будущее, ему нужно думать об учебе и заводить полезные знакомства, а не якшаться с каким-то… авантюристом!
На этом моменте Синди уже не выдержал. Дело было даже не в том, что Линда Вахарио упорно пыталась макнуть его лицом в грязь. У Синди с пятнадцати лет была аллергия на указания, о чем нужно думать, с кем водиться, как выглядеть и чем заниматься. В матери Лиу ему вдруг померещилась собственная мать — располагай Алисия Терренс средствами семьи Вахарио, она могла бы выглядеть похоже.
«Интересно, а кто у нас муж? — злобно подумал Синди. — Тоже «даже не инженер» и подкаблучник?»
— А что сам Лиу думает, вам неинтересно? — спросил он.
— Лиу думает о своем будущем. Думал до встречи с вами!
— О своем или о том, которое вы ему придумали? Или вы собираетесь до старости водить его на поводке и говорить, с кем можно трахаться, а с кем нет?
— Я не собираюсь вести беседу в таком тоне, — начала госпожа Вахарио, побледнев, но Синди перебил.
— Ну да, вы гадости говорите спокойно и сдержанно! Очнитесь, Лиу никто не совращал и не принуждал. Люди иногда нравятся друг другу, представьте себе. Если вы со своим сыном не можете разобраться в денежных проблемах, при чем тут я? Что вообще за мерзкий способ решать проблемы? Если вам так не нравится, что ваш взрослый сын берет у вас деньги, прекратите их давать, но зачем приплетать посторонних?
— Ну конечно, — выплюнула Линда Вахарио, — ах, как благородно и порядочно. Вы прекрасно понимаете, что мы не оставим своего сына без поддержки, а вы продолжите этим пользоваться.
— Интересные у вас понятия о поддержке, — усмехнулся Синди. — Урезанные, я бы сказал.
Ему было противно. Ситуация была кристально понятна — родители Лиу, управляя денежным рычагом, собирались учить сына, с кем водить компанию. Лиу наверняка знал взгляды семьи на свою связь с Синди, но деньги продолжал брать. Инфантилизм на марше.
— Мама! — раздалось от двери. Синди обернулся. Оказалось, за время их разговора невинный и чистый предмет обсуждения успел вернуться с очередной вечеринки. Он вырвал у Синди комм и скрылся с ним ванной, откуда немедленно донеслось сердитое «шу-шу-шу». Просидел он там долго, а вышел изрядно сконфуженным и на Синди не смотрел.
— Извини, — сказал он. — Мама тебе не очень много успела наговорить?
— Достаточно, — настроение у Синди было испорчено, от прелести утра не осталось и следа. — Дохуя всего, если уж говорить прямо.
— Прости, — Лиу вздохнул. — Я пытался ее убедить, что ты никакой не авантюрист, но…
— А как еще назвать человека, который опутал невинного мальчика и через него требует от честных людей деньги себе на рестораны?
— Но это же не так! — вскинул голову Лиу.
— А что еще должны были подумать твои родители, когда ты стал требовать с них деньги на дорогие подарки?
— Я хотел произвести на тебя впечатление, — снова вздохнул Лиу.
— Вот только ты-то из меня блядь за цацки не делай, — фыркнул Синди, смягчаясь. — Хороший способ производить впечатление — на чужие деньги… Давай теперь без этого, а?
— Ага, — огрызнулся Лиу, — а жить на что? На твою зарплату и мою стипендию?
— Тю-тю-тю, — передразнил Синди. Терзания Лиу были ему совершенно понятны, но не вызывали ни капли сочувствия. — Живи ты на что хочешь, только меня не приплетай. Можешь давать отчет родителям о своих тратах, авось не лишат материнского благословения.
