— Ты хочешь меня полностью переделать, — тихо сказал Синди, — перекроить, как тебе удобно, чтобы тебе ничего не мешало. Я тебе как плохой костюм — вроде и нравится, а вроде и жмет. Да?
— Не начинай ты свои поэтические сравнения! — Майк начал заводиться. — Синди, ты жуткий эгоист.
— Я?!
— Ты! И не перебивай! Ты послушай себя! «Ты хочешь меня перекроить, чтобы не меняться самому, бла-бла-бла!» А сам ты готов ради меня хоть немного поменяться? Нет, тебе плевать на мою работу, на мою репутацию, на все, что мне важно, лишь бы продолжать бегать в своих тряпках и мазаться. Плевать тебе, как это воспримут, что у меня будут проблемы, что это некультурно — тебе так хочется, а там хоть трава не расти. Я всего-то хочу, чтобы ты прилично оделся и перестал быть таким жутким неучем, а ты вопишь так, будто я собираюсь тебя расчленить.
Лед, кажется, успел заморозить всю кровь Синди и сковать сердце, потому что он перестал что-то чувствовать. Он впервые поднял глаза от столешницы и посмотрел прямо в лицо любовнику.
— Ты просто гребаный ханжа, Майк Филдер, — раздельно сказал он. — Я подхожу тебе, чтобы трахаться, но ты боишься меня кому-то показать. Ты пускаешь слюни на мои ноги, когда я в мини-юбке, но как приличный человек осуждаешь мою одежду. Ты готов выкинуть дикие деньги на номера в «Хайлэнде», но боишься привести меня домой, потому что там нас могут застать твои родственники! Ты треплешься в постели, какой я красивый, но у тебя будет инфаркт, если об этом узнает твой ебаный гениальный босс!
— Синди! — предупреждающе воскликнул Майк, но Синди было уже не остановить.
— Ты ничего не видишь из-за своей любимой работы, ради нее ты меня положишь боссу вместо коврика для ног! Ты обожаешь похвастаться передо мной своими знаниями, но тебе стыдно, что такому умному тебе достался такой тупой я! Ты и кафе проверял, чтобы не наткнуться на кого-то знакомого, да? — вдруг озарило танцора. — Кто любит там обедать? Ну?
— Олав, — глядя в сторону, сказал инженер. Синди издал что-то среднее между смешком и всхлипом:
— Ты готов трахать меня сколько угодно, но втайне, иначе все приличное общество узнает, что такой солидный человек — грязный извращенец, у которого встает на трансвестита! Но трансвеститу это больше не нужно. Мне противно, Майк. Я не желаю тебя видеть. Я жалею, что связался с тобой. Заключи контракт с девушкой из фирмы эскорта на год вперед — я на твои корпоративы и носа не суну. Удачного ремонта!
Он вскочил и почти побежал на выход, спотыкаясь и стуча каблуками по натертому до блеска полу.
— Синди! — крикнул Майк вслед. Но Синди не обернулся.
Он добрался до дома, два раза чуть не попав под машину, трижды упав и бессчетное множество раз наткнувшись на прохожих. Когда Синди был огорчен, он, и без того не обладающий хорошей координацией движений вне сцены, начинал хуже справляться со своим телом, а теперь он был совершенно убит. Больше всего ему хотелось повернуть время вспять и отказаться от встречи в проклятом кафе, он ненавидел Ника и Марию, ненавидел босса своего любовника, а больше всего — Майка, доброго, щедрого, заботливого Майка, который был готов врать и изворачиваться, лишь бы никто не узнал, что он и Синди спят вместе. Руки и ноги не слушались, Синди еле попал электронным ключом по панели замка подъезда. В ушах шумело, перед глазами иногда все плыло, и если бы лифт не работал, то танцор вряд ли бы сумел добраться до своего этажа пешком.
Дома было темно и тихо, никого не было. Синди вспомнил, что семейство собиралось в кино на премьеру, а потом гулять. Звали и его, а он отказался, чтобы встретиться с Майком, идиот…
Синди повалился на кровать Фредди и закрыл глаза, но сразу же снова открыл, потому что перед внутренним взглядом сразу же появилось лицо партнера. Танцор с упорством мазохиста снова и снова прокручивал сцену в кафе, ложь Майка, его слова об эгоизме и невежестве Синди, о его бескультурии… Он хотел возненавидеть любовника — бывшего уже любовника, — но не получалось. Как только ему удавалось достаточно распалить себя, как сразу же на память приходили их поцелуи, их ночи, когда Майк оставался рядом до утра, их прогулки…
«Прекрасный мой», — вполголоса говорит Майк, глядя в лицо Синди. Они еще не расцепили объятий, и мужчина крепко держит в руках растрепанного вымотанного танцора. «Мммм…» — отзывается Синди, которому не хочется ничего говорить, и легко целует любовника в шею…
Они бредут вдвоем по парку вечером, шум толпы остался позади, а здесь только высокие деревья, травы по колено и сильный запах цветов. «Вечернее солнце, как алая рана», — цитирует Майк строки какого-то очередного поэта, а Синди оно скорее кажется похожим на налитое соком красное яблоко…
Синди бежит босиком по траве, которая слегка колет его ступни, внизу течет река, прямо перед ним вырастает, ощетинившись шпилями, Солнечный мост, залитый светом, а за спиной стоит Майк, и можно, не оборачиваясь, почувствовать его взгляд и легкую улыбку…
