Через час Синди Блэк ехал домой в автомобиле, принадлежавшем клубу, накачанный успокоительными и с тщательно обработанными порезами. Мика быстро нашла и врачей, и машину, и еще успевала что-то говорить Синди, пока не подоспела помощь.
— Волосы-то поправь, прядка выбилась, — сказала она уже перед приходом врачей. Синди схватился за голову и убедился, что парик и правда немного съехал набок, пока он спал.
— Да не бойся, что, как маленький, — отмахнулась Мика, когда Синди в панике стал заправлять челку обратно. — Уж не знаю, как другие, а я парня от девчонки всегда отличу.
— И кто еще знает? — выдавил танцор.
— Если кто и знает, то не от меня, — пожала плечами администратор. — Я ни тебе, ни клубу не враг.
— А кто враг? — поймал ее за руку Синди. — Ты мне тогда, в коридоре сказала… на кого ты намекала?!
Мика вздохнула.
— Я ничего не знаю, честно. Просто в воздухе всякое витало. Но кто ж знал, что это будет… гадство такое! — она бросила взгляд на испачканные туфли и сразу же отвернулась.
Синди кивнул, отпуская руку девушки и стараясь не смотреть ни на пятна, ни на отяжелевшие повязки. Тут в коридоре послышались голоса, и через минуту один врач аккуратно промывал порезы, а второй вкалывал Синди успокоительное, хотя он вяло попытался возразить, что ему не нужно ничего подобного. Его возражения отмели, и Синди не стал настаивать. Ему хотелось только одного: добраться до дома и лечь. А лучше всего увидеть Фредди. Дом казался ему местом, где можно было оставить за порогом расставание с любовником, чьи-то подлые дела и запах лекарств.
Но чуда не произошло. Когда Синди, хромая, прошел в квартиру, усталость, боль и грусть никуда не делись. Дома было тихо и пусто, друзья еще не вернулись. «Где их носит?!» — подумал Синди, и вдруг понял, что со времени их встречи с Майком в кафе не прошло и суток, хотя по его ощущениям они разговаривали неделю назад. Значит, Фредди и остальные переночевали где-то у знакомых и разбежались по делам. Синди оставался в одиночестве.
Морщась, он прошел к встроенному шкафу и распахнул его. Коллекция крепких напитков, которые в этом доме не переводились, тускло поблескивала на свету. Синди достал одну из бутылок наугад, вытащил зубами пробку и приник к горлышку. Пойло оказалось достаточно крепким, он закашлялся и опустился на пол, оперся спиной на стену.
То ли напиток плохо сочетался с лекарствами, то ли просто был слишком крепким, но подействовало мгновенно. Синди почувствовал, как становится жарко, а при его попытке привстать комната ощутимо качнулась. Вместе с опьянением пришло и отчаяние. Синди вообще не слишком любил спиртное — фаза, в которую человек чувствует веселье и радость, выпив, проходила у него слишком быстро, а сейчас и вовсе не появилась, вместо нее пришла печаль. Только под действием игристых вин Синди мог веселиться дольше. В такие моменты он становился развратнее обычного, и Майк, обнаруживший это экспериментальным путем, не раз предлагал любовнику бокал шампанского…
Подумав о Майке, Синди шмыгнул носом. Отступившая было от злости, а потом от действия лекарств грусть вернулась. Но теперь он не испытывал ни гнева, ни даже раздражения, а только тихую печаль и покорность судьбе. Он не осуждал Майка. Теперь Синди казалось, что инженер был прав. Он, танцор в дешевом клубе, необразованный и вульгарный, не имел права находиться рядом с успешным, эрудированным, блестяще воспитанным человеком. Просто совпадение, что Майк не бросил его раньше. Так же, как Стив. Так же, как отказавшиеся от него родители. Он никому не подходил и никому не был нужен.
Разум Синди, еще не до конца притупленный алкоголем, вопил, что танцор сейчас начнет рыдать отвратительными пьяными слезами, что надо взять себя в руки, что у него есть друзья, которые любят его любым… Тщетно. Его захлестнули эмоции, волна одновременно жалости и отвращения к себе. Синди вздохнул и сделал еще два глотка из бутылки. Она вывалилась из руки, остатки пролились на пол. Синди решил, что вытрет лужу позже… если вообще будет что-то делать. Уверенность в том, что он не нужен и не будет нужен никому, крепла с каждой секундой, в то время как алкоголь все сильнее влиял на его сознание. Вместе с этим псевдо-знанием росло и желание прекратить эту жизнь как вещь бессмысленную. Синди, пошатываясь, поднялся на ноги и похромал на кухню. Нож он нашел не сразу, попутно свернув пару тарелок с грохотом, заставившим его болезненно поморщиться. В конце концов нож нашелся в раковине, Синди взял его, провел пальцем по лезвию, но решил, что некрасиво кончать с собой в кухне, рядом с раковиной с грязной посудой — опять никто не позаботился помыть — и трясущимся в припадке холодильником. Поэтому он потащился обратно, предпочтя раковине и холодильнику антураж из пустой бутылки и лужицы спиртного. Он сел на пол, крепко зажав в кулаке рукоять.
