Саймон встал у стены и кивнул: начинай. Синди включил музыку, глубоко вдохнул и начал.
Он устал за ночь, но это ничего не значило, тем более что танцевать босиком было легче. Он хотел было продемонстрировать в этом неожиданном выступлении все свои возможности, от отличной растяжки до артистизма, но это тоже ничего не значило. У Синди не получалось подгонять танец под свои желания: не он придумывал движения, а музыка вела и направляла его. Танцор просто отпускал себя, интуитивно зная, как стоит действовать в том или ином случае. И никакой роли не играли ни бедная обстановка, ни то, что он не готовился выступать, ни даже Саймон Блик.
Когда он замер, вскинув руки и запрокинув голову, то не сразу решился посмотреть на своего единственного зрителя. Саймон отстранился от стены, на которую опирался сначала, и даже немного наклонился вперед. В его позе Синди почудилось что-то опасное, напоминающее о хищнике перед прыжком.
— Ну как, я подхожу твоей группе? — постарался спросить как можно беззаботнее танцор.
Саймон в два шага пересек расстояние между ними.
— Не знаю, как группе, а мне подходишь, — заявил он, притянул Синди к себе за плечи и поцеловал, заглушив удивленный возглас танцора. Синди ожидал чего-то подобного еще с того момента, когда они вместе курили на кухне, но он не думал, что певец окажется настолько решительным, почти бесцеремонным. Синди инстинктивно уперся руками в широкие плечи, словно не разрешая так с собой обращаться, но проблема была в том, что Саймон разрешения не спрашивал.
Он ничем не походил на Майка. Майк всегда целовался, словно говорил: «Можно?» Он посылал приглашение, на которое Синди мог согласиться, а мог и отвергнуть. Если Майк задавал вопрос, то Саймон Блик был сплошным утверждением. Он целовал так, что становилось ясно: выбора нет. Ты обречен. Это было предсказано еще до твоего рождения, смирись. Не сопротивляйся. И Синди не стал сопротивляться. Он обнял Саймона за шею, в то время как руки певца легли на его талию, и объятие стало крепче.
— А что, если у меня тут везде камеры? — только и спросил Синди, слегка задыхаясь, в перерыве между бешеными поцелуями. — Не боишься, что скоро весь Анатар узнает, что ты трахался с трансом?
— Моей репутации это не повредит, — усмехнулся Саймон, и им стало не до разговоров.
Очень скоро Синди стало плевать на статус Саймона, его репутацию и все слухи мира вместе взятые. Существовал только красивый, сильный мужчина рядом, и ни о чем больше думать не хотелось. Саймон целовал его, трогал, изучал; Синди только вскрикнул жалобно, когда Саймон впился в его шею, как вампир, и сильнее сжал пальцы, запутавшиеся в белых волосах. Одежда летела во все стороны, шикарный пиджак накрыл простую майку Синди, узкие штаны свалились поверх изящной рубашки, Синди покачнулся, наступая на белые брюки Блика, которые танцору стоили бы недельного заработка. Саймон не позволил ему упасть, снова прижимая к себе, и Синди охотно снова схватился за его плечи, целуя загорелую кожу, приникая губами к шее. Парфюм у Саймона был на самом деле отличный, и Синди глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом. Саймон не позволил ему перехватить инициативу, эта победа явно оставалась не за танцором, и скоро Синди оставалось только крепче обнимать, чтобы не упасть, позволяя делать со своим телом все, что угодно, и Саймон не собирался отказываться от такой возможности. Синди закрыл глаза, сдаваясь на милость этого страстного и нетерпеливого человека.
Иногда даже слишком страстного и нетерпеливого.
— Блядь! — выдохнул Синди, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев. Лопатками он упирался в пластик окна, поясницей — в подоконник, Саймон поддерживал на весу его бедра, и не будь танцор гибким от природы и постоянных упражнений, ему пришлось бы трудно. Впрочем, в тот момент тоже было нелегко… — Откуда ты взялся, горячий такой?!
Он не ждал ответа, как и того, что охваченный желанием Саймон позволит ему перевести дух, но к его изумлению тот послушал и замер, пока Синди сам не посмотрел ему в глаза и коротко кивнул: «Да». Он и дальше смотрел в это красивое лицо, вцеплялся ногтями в сжимающую его бедро руку, и больше не сравнивал происходящее с тем, как это было с Майком. Бесполезно было сравнивать. Нельзя. Саймон больше не давал ему передышек, и некогда было думать о Майке, некогда было думать вообще о чем-нибудь еще, и Синди мог бы поклясться, что когда он уже на пределе с силой обхватил пальцами запястье Саймона и застонал, закрыв глаза, никакие призраки прошлых отношений его не преследовали…
