— Спасибо, — Мартина еще потряхивало, но он уже попробовал улыбнуться, и Синди понял, что кризис миновал. Выплеснув эмоции, Мартин почувствовал себя лучше. Подобные раны не заживают сразу, но самое страшное было уже позади. — Только у меня все равно сейчас нет денег на новую одежду. Я же пока безработный, ищу место…
— А что ты умеешь?
— Я механик.
Пришла очередь Синди удивленно моргать. Механиков он представлял себе более… крепкими и мускулистыми. Мартин обладал комплекцией швабры, в ветреную погоду его должно было сносить.
— Ты что, правда в этом разбираешься? Типа собрать, разобрать, посмотреть, почему какая-то фигня не работает…
— Ага, — на лице гостя снова появился намек на улыбку — и тут же пропал. — Но пока я все равно не могу работу найти.
— Поговори с Фредди, — решительно заявил Синди. — У нее куча знакомых. Мне она в свое время помогла.
— Нет, я так не могу, — замотал головой Мартин. — Я и так живу тут за чужой счет. Но это недолго, правда! Вот вернется Саймон, и я переберусь к нему, а там найду квартиру…
— Какой еще Саймон? — спросил Синди без особого интереса. Кажется, в рассказе Мартина это имя уже мелькало.
— Саймон Блик…
— А, — кивнул Синди, и только потом до него дошло. — Подожди, тот самый, что ли?!
Саймон Блик был лидером недавно появившейся, но быстро набирающей обороты рок-группы «Черная Луна». Хрипловатый голос вокалиста раздавался из колонок на улицах и в магазинах, клипы в сети собирали тысячи просмотров. Тексты песен подкупали странным сочетанием искренности, трагичности и пафоса, и Синди порой жалел, что не может танцевать под «Черную Луну» — для клуба их музыка была неформатом, слишком много в ней было надрыва и агрессии.
Сам же лидер, он же вокалист и автор текстов, в свои двадцать четыре года был личностью скандальной и уже обладающей славой сомнительного свойства. Желтая пресса сначала бросилась вычислять и перечислять его любовниц и любовников, польстившись на богатый материал, но оказалось, что Саймон меняет увлечения быстрее, чем выходит номер, — появившись на вечеринке с одним человеком, он вполне мог покинуть ее с другим. Теперь таблоиды скорее для порядка выдавали заметки, с кем певец был замечен. Саймон сделал бы им большой подарок, женившись, но пока на скорую свадьбу ничего не намекало, и журналисты гадали, кто же в итоге сможет окрутить видного жениха. Не обошлось и без скандалов и драк, один вокалист был способен предоставить больше материала для журналистов, специализирующихся на подобных историях, чем три попсовые группы, вместе взятые.
— Ты хочешь сказать, что Саймон Блик — твой друг? — уточнил Синди.
— Ну да, — спокойно отозвался Мартин, — мы росли вместе.
Синди подумал, что Мартин все-таки слишком сильно ударился головой при аварии и до сих пор не оправился. Если вся эта история на самом деле происходила, а портрет в кармане был действительно портретом бывшего любовника, а не почившего сто лет назад президента, например. Хотя рубцы все-таки были, и разговаривал Мартин вполне ясно и не путаясь… Что ж, среди посетителей этого дома бывали и такие, которые говорили с нечеловеческими сущностями или влюблялись в давно умерших незнакомых людей.
— Друг так друг, — решил не спорить Синди. — Но он когда еще вернется, а пока надо как-то жить. Так что с Фредди поговори.
Мартин вздохнул и кивнул. Он снова начал было скатываться в уныние, но вдруг встрепенулся.
— Саймон же не знает, где я! Можно я отправлю сообщение с твоего комма? У меня нет своего…
— Валяй, — кивнул Синди. Чем бы дитя ни тешилось…
Мартин взял комм, сосредоточенно покусал губы и что-то быстро напечатал. Синди ждал сигнала о том, что сообщение не проходит, и готовился объяснять, что так иногда бывает.
«Доставлено», — мигнул экран.
— Я не знаю номер его личного комма, так что отправил на домашний, — пояснил Мартин. — Приедет — получит…
— Ага, — отозвался Синди, раздумывая, кому же гость только что отправил сообщение. С его комма, что характерно… — Давай ложиться, что ли. Поздно уже.
Мартин кивнул. Его снова стало немного потряхивать, и Синди не вернулся в гамак, проведя ночь рядом на спальнике с новым знакомым и крепко его обнимая, чтобы Мартин не чувствовал себя одиноким.
После их разговора Мартин стал немного более общительным. Он уже не так стеснялся, начал говорить громче и даже иногда улыбаться. Он по-прежнему старался не попадать в центр внимания, легко смущался, но уже не казался таким несчастным и забитым. Понемногу он стал брать на себя часть домашних дел. Например, уборку. Мартин оказался тем еще чистюлей, и друзья с удивлением следили, как постепенно преображался хаос, который царил в их доме.
— Ты тут языком все мыл, что ли? — с изумлением спросил однажды Синди, зайдя на сверкающую кухню.
Мартин, конечно, смутился.
— Нет… Просто решил прибрать немного…
