— Отличный, — оценил Блик. — Дурь, бери вещи, мы уходим.
— Во-первых, никуда я не пойду, — отклеился от стены Мартин, — а во-вторых, это не Синди!
Оба участника драмы посмотрели на решительного парня с изумлением. Синди уже успел представить, как робкий Дурь берет рюкзак и семенит за своим шикарным другом, так что вспышка Мартина оказалась для него неожиданностью. Дурь скрестил руки на груди.
— Синди ничего не рассказывал, Саймон. И он все время был со мной. И вообще… не мог он так поступить. Так что прекрати немедленно!
На лице у певца на миг отразилась растерянность, а потом он повернулся к Синди. Он улыбался, но глаза оставались прежними, и так было еще хуже.
— Да ладно тебе, — мирно сказал Саймон, сверкая этой фальшивой улыбкой. — Ну сдал да сдал, дело житейское. Так все делают. Так же было дело?
— Бля, — не выдержал Синди, — меня из-за этого с работы вышибут, я же сказал! Опять жрать нечего будет — дороговато для мига тухлой славы! И… я же не ради денег…
Клеймо шлюхи, пусть и несправедливо поставленное, жгло его гордость.
Саймон вздохнул и прислонился затылком к стене. С его лица слетела маска наигранной веселости, и Синди внезапно понял, что певец устал от всей этой ситуации: от хищных журналистов, от скандала, от вмешательства друга, которое все запутало еще больше. Синди вдруг захотелось броситься к нему и еще раз клятвенно заверить, что он ни при чем, что он тоже оказался в позиции преданного… Он сам испугался своего порыва. Однако, когда Саймон отошел от стены, он снова улыбался, как ни в чем не бывало, держа лицо.
— Дурь, тогда хоть в гости заходи, что ли, — сказал он. — Я же соскучился, бляха-муха.
Синди отвернулся. Он понял, что гроза миновала, что теперь его никто ни в чем не будет обвинять, сейчас Мартин и Саймон радостно обнимутся, распрощаются, и Дурь будет трогательно ходить к другу в гости. В гости! А он останется без работы, денег, одного друга, зато с дешевой славой из статей в желтой прессе. Чудесно. Чем бы ни руководствовалась Джу, она своего добилась.
— Эй, — окликнул его Саймон. — Приходи завтра на нашу репетицию. Я один ничего не решаю, надо показать тебя ребятам. Звездная улица, здание бизнес-центра «Галактика». Там найдешь.
Синди не поверил своим ушам.
— Ты меня все же берешь?!
— Я же сказал, что должна решать вся группа.
Танцор спрашивал не об этом, и Саймон его понял.
— Дурь никогда не врет, — сказал он, как будто это все объясняло.
Синди сглотнул и бросился обнимать Мартина. Тот удивился и ответил на объятие неуверенно, не понимая, почему стал объектом таких бурных эмоций. Синди зарылся лицом в его волосы, вдохнул, выдохнул и отпустил, когда понял, что сжал ребра друга слишком крепко и Дури должно быть уже больно. Он не мог иначе объяснить, что Мартин спас его, выдернул из ямы, из которой было не вылезти самому, и даже не понял этого, просто поступил так, как считал нужным. Он Мартина Синди качнулся к Саймону — и тут же отпрянул. Он не был уверен, что его прикосновения не будут теперь певцу исключительно неприятны. Саймон смотрел на его метания, приподняв бровь. Затем перевел взгляд на друга — и впервые его улыбка стала походить на человеческую.
— Отлично выглядишь, — мягко сказал он. — Ладно, счастливо оставаться.
Саймон пошел на выход, и Синди не решился его провожать, оставив это Дури. Сам он сел на табуретку и положил голову на подоконник, чувствуя приятную прохладу от окна. Предательство и побег Джу, нашествие журналистов, появление Саймона, возможность присоединиться к «Черной Луне» — любое из этих событий могло ошеломить, а все вместе они совершенно оглушили Синди, оставив ему в итоге только жуткую усталость. Сзади раздались легкие шаги Мартина, танцор не пошевелился.
— Как ты? — с легкой запинкой спросил Дурь.
— Все хорошо, — монотонно отозвался Синди. — Сам видишь: с журналистами Саймон разобрался, в группу меня могут взять, он тебе поверил… Все хорошо…
Мартин обнял его сзади неожиданно крепко.
— Все наладится, — уверенно сказал он. — Переживем.
Весь вечер друзья ходили, как в воду опущенные. То тут, то там находились вещи Джу, которые она забыла или не захотела забрать. С общего молчаливого согласия Тим, не выдержав, высыпал чай в утилизатор. Туда же полетела пара укатившихся пуговиц из коллекции. Одежду Джу тоже взяла не всю, зато прихватила рубашку Саймона, оставшуюся у Синди.
Синди не мог отделаться от вопроса: почему? За что?! Он не верил, что из-за одной последней ссоры Джу захотела так испортить ему жизнь, да и себе тоже — ей ведь пришлось сбежать. Синди не верил в то, что она на самом деле так любила Саймона Блика — это было восхищение, желание, восторг, но откуда там было взяться любви?! Невесть откуда взялось нелепое чувство вины: не поговорил, не помирился, не выяснил, в чем проблема… Синди понимал, что от него тут мало что зависело, но все же не мог избавиться от мерзкого ощущения.
— Ребята, а это что? — спросил вдруг Тим. На его ладони лежал маленький носитель информации, выкрашенный в радужные цвета. — Я у нас такого не помню. Твое, Синди? У тебя на спальнике лежало.
