Музыка «Черной Луны», иногда резкая и агрессивная, иногда обволакивающая, растворяла его в себе, заставляя отдаться танцу. Порой Синди обращал внимание на зрителей — удивленного Мелкого, невозмутимого гитариста и Саймона с непонятной усмешкой и странным взглядом, будоражащим кровь. Впрочем, танцору некогда было отвлекаться — необходимость импровизировать, мгновенно подстраиваться под мелодию с одной стороны не позволяла расслабиться, а с другой берегла, не давая совершать какие-то привычные действия на автомате. Синди вдруг понял, что ради такой музыки попытался бы пробиться в «Черную Луну», даже если бы их вокалистом был толстый лысый старик. Без постели, конечно… Просто давно ему не доводилось танцевать так: с полной самоотдачей, выкладываясь полностью, без попыток смухлевать и без навязших в зубах хитов сезона.
Он демонстрировал свое искусство несколько песен подряд, потом остановился, успокаивая дыхание и глядя из-под челки на своих зрителей, от вердикта которых сейчас зависела его судьба.
— Да, — вымолвил мрачный гитарист, который до этого момента не произнес ни слова, — это очень хорошо.
— А я что я говорил! — просиял Саймон, как будто в таланте Синди была и его заслуга.
Танцор облегченно выдохнул и отвел с лица волосы. Двое из троих были за. Он принят. Пока Синди не чувствовал ничего, кроме радости от того, что больше не придется сдавать «экзамен». Он знал, что порадуется позже, когда осознает себя членом группы. Может, и отпразднует, накроет дома стол для шестерых… «Для пятерых», — поправился он. — «Без Джу». Мысль немного испортила ему настроение, но все же удовлетворение от хорошо сделанной работы никуда не делось.
Мелкий фыркнул, но возражать не стал.
— Я домой, — сказал он недовольно, прошел в соседнюю комнату и вернулся оттуда уже в куртке. — Пока.
— Опять кризис жанра, — вздохнул Саймон, когда закрылась дверь в студию. — Металл, поговори с ним, а?
Гитарист спокойно кивнул и молча вышел следом. Казалось, он вообще не любил тратить слова впустую.
Синди и Саймон остались наедине.
— И что теперь? — не выдержал танцор. И тут же уточнил, чтобы не быть неверно понятым, — Я в группе или как?
— Считай себя принятым, — подмигнул вокалист. — С продюсером я сам все улажу.
— А, — кивнул Синди. — Ну… Э… Здорово! Тут можно где-то умыться?
— Направо и еще раз направо.
Синди еще раз кивнул и спасся бегством, утащив свой рюкзак. Он чувствовал себя неловко в обществе Саймона, хотя тот и вел себя непринужденно. Особенно потому что он вел себя непринужденно. Пытайся лидер группы облить его холодом, уязвить, как-то задеть — Синди знал бы, что делать. А от обычного общения — смутился.
Направо оказалась комната, где группа могла отдохнуть после репетиции, спокойно выпить кофе, а то и чего покрепче. Рядом обнаружился санузел, без душа, конечно, — все же это не фитнес-центр — но с раковиной. Для того чтобы ополоснуться и надеть чистую футболку, которую Синди предусмотрительно прихватил с собой, большего и не нужно было. Танцор стянул майку, наклонился и плеснул в лицо прохладной водой.
Спокойно умыться ему не дали. Узкие ладони легли на его бедра, Синди медленно выпрямился и поневоле прижался спиной к груди вокалиста, чувствуя обнаженной кожей шелковистую ткань его рубашки. Волосы Синди щекотали нос Саймона, Блик досадливо поморщился и наклонил голову, касаясь дыханием уха танцора.
— Ты идиот или мазохист? — поинтересовался Синди, не делая попытки отстраниться.
— Ни то, ни другое, — мурлыкнул Саймон ему на ухо, легко касаясь обтянутых черной тканью бедер. — А я похож на мазохиста?
«Скорее на идиота», — подумал Синди, но вместо этого сказал:
— Тебе первого раза мало было?
— Мало, — подтвердил теперь уже его лидер. — В конце концов, всем разболтали, что я трахаюсь с трансом, так что если я повторю, будет не так обидно.
— Не так обидно, что трахаешься, или не так обидно, что с трансом? — уточнил Синди, чувствуя, как по телу разливается жар, а по голым рукам бегут мурашки. Пальцы Саймона переместились на его обнаженный живот и поглаживали бледную кожу, ставшую очень чувствительной. Загорелая кисть быстро скользнула ниже, и Синди закусил губу. Близость этого человека заводила его, отрицать было глупо.
— Не так обидно, что разболтали, — ответил Саймон, решительно разворачивая Синди лицом к себе.
До дивана в комнате отдыха они добрались, непрерывно целуясь, и несчастная мебель скрипнула, принимая вес двух рухнувших на нее человек. Однако потом Саймон внезапно стал куда более сдержанным, так что в первые секунды Синди, не получающий отклика на свои попытки повторить прошлый их раз, даже испугался: передумал? расхотел? Он растерянно посмотрел на вокалиста, который навис над ним, опираясь на диван обеими руками; его белые волосы почти касались лица Синди. Синди потянулся навстречу, на его лице, видимо, отразился испуг, потому что Саймон тихо рассмеялся, прежде чем поцеловать парня в губы.
