В тот вечер Синди узнал, насколько мучительной может быть нежность этого странного человека. От этой нежности хотелось просить пощады скорее, чем от его страсти, Саймон держал его на грани, в постоянном напряжении, не позволяя ни расслабиться, ни дойти до конца, так что Синди готов был умолять, только чтобы прекратить эту пытку. Он все-таки не выдержал и выдохнул сквозь зубы что-то нецензурное, но это была именно скрытая просьба, и его мучитель не отказался ее выполнить.
Потом они лежали в обнимку, и Синди, опустивший голову на грудь Саймона, лениво думал, что надо бы вставать и выметаться, но этого совсем, совершенно не хотелось… Сильная рука сгребла его, почти скатившегося на пол с узкого дивана, удержала рядом, и он понял, что может не торопиться. Саймон нашарил на столике у дивана сигареты и закурил, выпуская душистый дым.
— Я стащу у тебя сигарету? — попросил Синди.
— Тащи, — согласился Саймон. — Рубашку в этот раз тоже утащишь?
— Ага. Той у меня больше нет, придется забрать эту.
— А ту ты куда дел, фетишист? Раздал на лоскуты поклонникам?
— Нет. Ее утащили, узнав что она твоя.
— Хвастался, значит, — протянул Саймон. Однако его голос не был сердитым, и Синди язвительно ответил:
— Нет, друг спросил, с какой это тряпкой я сплю.
Он понял, что проговорился, но было уже поздно. Глаза Саймона весело заблестели.
— Ты спал с моей рубашкой?!
— Подложил вместо подушки, — попытался отбиться Синди, но было поздно, Блик веселился от души.
— Тонковата она для подушки! Да ладно, признай, что тебе нравилось вспоминать меня, мой запах…
— Да, бля! — не выдержал Синди. — Мне понравилось в прошлый раз, и я хотел еще! Доволен?!
Он попытался спрыгнуть с дивана, но Саймон не позволил, плотно обхватив его за талию и прижимая к себе.
— Доволен, — заверил он, легко укусив Синди в шею. — Весьма.
Синди еще раз брыкнулся, но довольно неубедительно и так и остался лежать рядом.
— Ты уже придумал, что будешь врать на конференции? — спросил он немного погодя.
— Придумаю что-нибудь, — пожал плечами Саймон.
Конференция должна была пройти через пять дней в прямом эфире на одном из местных каналов. Синди ждал ее с любопытством. Его на самом деле интересовало, как Саймон решит выкручиваться из положения. Синди был уверен, что распространяться об их встречах певец не пожелает — все-таки связь с трансвеститом плохо вязалась с репутацией дамского угодника и настоящего мачо.
Впрочем, их отношения было бы слишком громко назвать «связью». Они не виделись с того момента, как Синди ушел из студии. У него по-прежнему был номер комма Саймона, но это ничего не меняло. Они не звонили друг другу, танцор терпеливо ждал, когда его позовут заключить контракт, но пока никаких изменений в этом отношении не было.
Зато звонила Мика, захотела узнать, как Синди себя чувствует и смог ли он устроиться на работу. Танцор уверил ее, что все в порядке. Он был благодарен Мике за заботу и участие — она всегда хорошо к нему относилась, и Синди отвечал ей взаимностью.
Дни ожидания напомнили ему период, когда он лечил ноги. Так же у него не было занятий, кроме домашних, и без работы он чувствовал себя странно, как будто пропала часть его самого. Впрочем, теперь репетировать ему никто не запрещал, и Синди, когда дома никого не было, слушал «Черную Луну» и придумывал номера под их песни. Он не ждал, что все они останутся в таком же виде, когда будут поставлены на сцене, но какие-то наработки решил сделать сразу, подумав, что на одной импровизации тут далеко не уедешь.
Боль от расставания с Джу постепенно отпускала друзей. Снова в доме зазвучали шутки и смех, снова орала что-то Фредди, выгоняя из ванной торчащего там подолгу Синди, снова иронично хмыкал Тинто на очередные гениальные идеи Тима; улыбался Мартин, возвращающийся с работы с пакетом сладостей. Когда на третий день в доме прогремела новая вечеринка, на которой чуть не вынесли наружу оконную раму и залили пол пенной рекой, Синди понял, что жизнь налаживается.
Он ждал конференцию все пять дней и в итоге пропустил ее начало, увлекшись приготовлением пирога. Бросив взгляд на часы, перемазанный ягодной начинкой Синди обнаружил, что Саймон Блик уже вовсю должен был отвечать на вопросы журналистов. Синди наскоро вытер руки, метнулся в комнату и настроил комм Тинто на прием местного канала.
