– Я знаю, Белинда, – говорит он, – ты привыкла убегать от боли и забываться в наркотиках. Я знаю, это приятнее и легче. Но попробуй хоть раз справиться без них… не убегай. Попробуй бороться. Ради меня. Если ты и правда меня любишь, сделай это ради меня.
Все силы и эмоции вдруг разом покидают тело. На их место приходит сумасшедшая усталость. Колени дрожат и подгибаются, но я держусь. Говорю:
– Ладно. – И это все, на что меня хватает.
Тома моментально отпускает – его лицо расслабляется, и в глазах теперь плещется не злость, а… сожаление? Он смотрит на меня с сожалением. А потом подходит и обнимает, крепко прижимая к себе. Я утыкаюсь носом ему в грудь, словно ничего и не было, никаких криков и запретов. Том что-то говорит мне. А я ничего не слышу. Я совершенно опустошена.
Следующее утро начинается с ужасной боли в голове и желания выпить галлон воды. Когда я отдираю себя от простыней и сажусь в кровати, то чувствую ломоту и дрожь во всем теле. Дотронувшись рукой до опухшего лица, я болезненно вздыхаю. Проходит невыносимая и бесконечная секунда перед тем, как в памяти всплывают события предыдущих дней. События вчерашнего вечера. Внутри как будто что-то ломается, а следом приходит обжигающий стыд.
Я зажмуриваюсь от боли. От таких мыслей в глазах встают слезы. Том – самое лучшее, что есть в моей жизни, даже лучше наркотиков. Без него я умру. Осознание ставит меня на ноги и несет прочь из комнаты. В панике я начинаю искать его по квартире, ведь должна ему все объяснить, должна сказать, что это ничего не значит, что я не то имела в виду, что мы должны продолжить общаться как прежде…
Спустя несколько минут поисков я нахожу его в студии с инструментами. Он сидит перед ноутбуком в наушниках с гитарой на коленях, и когда я вижу его, сердце улетает в пол. Ноги наливаются свинцом, я встаю в двери как идиотка.
Том стягивает с головы наушники и поворачивается ко мне.
– Проснулась? – спрашивает как ни в чем не бывало.
– Эм… да. Как видишь.
Я неловко прохожу вглубь комнаты и сажусь на небольшой диванчик. Том зажимает рукой струны, глядя на меня.
– Как самочувствие?
– Менее… – подбираю слова, – истеричное. Ну а так не знаю… кажется, все болит еще сильнее.
– Я вызову тебе доктора.
– Спасибо…
Я разглядываю свои руки, не зная, куда деться. Ужасно неловко себя чувствую. Помнится, вчера Том говорил, что сегодня мы все обсудим… но я чувствую, что должна сказать о случившемся первая, потому что боюсь его слов. Подняв на него глаза, говорю:
– Том, прости меня… я такая дура, не знаю, что творю…
Он молчит в ответ, и меня это уничтожает.
– Пожалуйста, давай забудем обо всем…
Спустя невыносимую паузу он отвечает:
– Ты этого хочешь? Обо всем забыть?
Я сглатываю, глаза начинают слезиться.
– Я просто… не собиралась всего этого делать… Я не хотела…
– Ты не хотела делать или не хотела, чтобы я знал? – перебивает он.
Мне очень больно, но я отвечаю:
– Я просто хочу оставить все как есть. Я не хочу тебя терять и ни на что не надеюсь… Хочу, чтобы ты остался частью моей жизни. Ты мне очень дорог, Том…
– Ты мне тоже очень дорога, Белинда. – Том убирает гитару на стойку и садится рядом со мной. – Но я тебе уже говорил, что не лучшая кандидатура на роль твоей любви.
Этими словами он словно бьет меня ножом в грудь.
Том отвечает на мой невысказанный вопрос «
– Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь, – едва касаясь, он берет меня за подбородок и поднимает, чтобы я посмотрела ему в глаза, – потому что ты на самом деле не знаешь, чего ты хочешь.
Мои слезы скатываются с глаз, и Том аккуратно стирает их свободной рукой.
– Белинда… не плачь… я не хочу быть причиной твоей боли.
Но это только подталкивает меня плакать сильнее. Я встряхиваю головой, убирая его ладонь.
– Я не хотела… правда… – всхлипываю я, зажмуриваясь со всей силы.
