Она проводила время с Люси и близнецами. Ни у кого из них не проявлялись признаки того, что дома серьезные неприятности. Девочки были приветливы и открыты, изобретательны и уравновешенны.
Мэдисон была в самом разгаре полового созревания и испытывала первый настоящий гормональный всплеск. Это любого сделало бы эмоциональным. Но Дина… Ведет ли она себя как не очень добродушная женщина или же ее поступки более разрушительны?
– Мне жаль, что тебе неудобно говорить об этом с мамой, – сказала Энди. – Как твой врач, я хочу, чтобы она знала, что с тобой происходит.
Мэдисон скрестила руки на груди.
– Не хочу говорить с ней об этом.
– Я скажу ей. Надеюсь, она учтет твою просьбу, но не могу этого гарантировать. Мэдисон, дома ты чувствуешь себя в безопасности?
Девочка несколько секунд молчала.
– Я понимаю, о чем ты спрашиваешь. Все совсем не так. Она не бьет нас. Это другое.
– Ладно. Если ты когда-нибудь почувствуешь себя в опасности, приходи и скажи мне, хорошо?
Мэдисон кивнула.
– Тогда, думаю, пора в аптеку – купим тебе прокладки. – Энди встала. – Хм, пожалуй, после этого нам стоит посидеть в «Старбаксе»[21]. Как тебе идея?
– Идея что надо. – Мэдисон поднялась. – Спасибо. Кэрри была права. С тобой и вправду так легко разговаривать.
Девочка бросилась к Энди и крепко ее обняла.
Энди не горела желанием вести какие-либо разговоры с Диной. Краткие встречи с этой женщиной не были такими уж теплыми и приятными. Кроме того, сплетни, которые она услышала на обеде с персоналом, заставляли ее нервничать.
Она пыталась убедить себя отложить разговор, но знала, что это плохая идея. Энди собиралась поговорить с Диной не как обеспокоенная соседка, а как врач ее дочери. Это было важно, и личные опасения не должны были стать помехой.
К счастью, последний пациент ушел рано и Энди смогла улизнуть в четыре. Она поехала домой и сразу направилась к Дине, прежде чем смогла отговорить себя или отвлечься, желая еще раз поцеловаться с Уэйдом.
Она поднялась на крыльцо и нажала на кнопку звонка. Несколько секунд спустя Дина открыла дверь.
– Привет, Дина, – поздоровалась Энди. – Не найдется ли у вас минутки?
Соседка секунду пристально смотрела на нее, словно пытаясь понять, кто она такая.
– Я Энди Гордон, – напомнила Энди и указала на свой дом. – Живу рядом. Я педиатр.
– Конечно, – сказала Дина, отступая назад и жестом приглашая ее войти. – Простите. В последнее время я так рассеянна. Пожалуйста, входите.
Дина была одета так же хорошо, как в прошлую встречу с Энди. Темно-синяя двойка[22] под цвет глаз. Сшитые на заказ брюки хаки, подчеркивающие стройные бедра и длинные ноги. Она была накрашена, даже с помадой, и носила золотые браслеты. По сравнению с Диной Энди чувствовала себя растрепой: одежда помялась за рабочий день, а тушь скорее всего размазалась под глазами, придавая ей привлекательное сходство с енотом.
Дина провела ее в гостиную, обставленную красивой антикварной мебелью. Изящные столы, традиционные ткани. Энди предположила, что комната выглядит почти так же, как и сто лет назад. Она подумала о своей импровизированной мансарде и яркой фреске, которую нарисует Бостон на стенах, и поняла, что у них с Диной практически нет ничего общего.
Энди устроилась на маленьком диванчике и попыталась улыбнуться. Ей было сложно начать разговор.
Дина присела напротив нее на краешек стула и замерла в ожидании. Энди сделала глубокий вдох.
– Сегодня ко мне приходила Мэдисон, – сказала она и тут же подняла руку. – Все в порядке, не волнуйтесь. Но мне действительно нужно кое о чем с вами поговорить.
– Хорошо. – Дина нахмурилась. – Вы ее лечили?
– Нет, хотя в клинике есть подписанное вами разрешение на лечение. Я с ней только побеседовала. У нее были некоторые опасения. – Энди наклонилась вперед. – Пару дней назад у Мэдисон начались месячные. Она чувствовала, что должна поговорить с кем-то из взрослых, поэтому пришла ко мне. Я обсудила с ней все азы и снабдила необходимыми принадлежностями.
Дина уставилась на нее.
– Не понимаю. Вы хотите сказать, что у моей дочери начались первые месячные и она рассказала об этом вам, а не мне?
Ее голос был низким и напряженным, слова звучали отрывисто.
Энди кивнула. Взгляд упал на крепко стиснутые руки Дины. На пальцы, которые потрескались до такой степени, что выглядели ободранными. Шелушащаяся, грубая кожа не соответствовала идеальной внешности.
В данный момент это не главная проблема, сказала себе Энди.
– Я чувствую, что вам важно знать, что происходит с дочерью. И я хотела бы предложить свою поддержку, если…
Дина вскочила на ноги. Ее лицо вспыхнуло, глаза посуровели.
– Как вы посмели прийти сюда с этим! Кем вы себя возомнили? Вы не имеете права. Вам следовало отправить ее домой, ко мне. Она – мой ребенок. Мой. Не ваш. Я не знаю, зачем вы пришли, но вы немедленно уйдете.
Энди встала.
– Дина, я не пытаюсь ничего у вас отнять. Я здесь для того, чтобы мы могли просто поговорить.
