– Я не хочу, чтобы они боялись. Я просто хочу, чтобы они… – Дина покачала головой. – Наверное, я уже не знаю… не знаю, чего хочу. Я бы сказала, что хочу, чтобы все у нас стало как прежде, только чтобы меня не считали ужасной. Я просто хочу, чтобы все было хорошо.
– Попробуй немного расслабиться, – сказала Бостон. – Понимаю, у тебя свой способ держать все под контролем, но у такой жесткости есть последствия.
Дина уставилась на нее.
– Я не знаю, как по-другому.
Бостон неожиданно улыбнулась.
– Никто не знает. В этом и заключается смысл жизни. Разве ты еще не поняла? Все это… – она обвела рукой свою кухню, – это фасад, чтобы держать демонов на расстоянии. Некоторые из нас умеют притворяться лучше других, но у всех есть свои проблемы.
Дина посмотрела на Энди.
– У тебя нет проблем. Посмотри на себя. Ты такая красивая и к тому же врач.
Если бы Энди пила, она бы поперхнулась.
– Я – неудачница в семье. Мать разочарована тем, что я не стала детским нейрохирургом и не занимаюсь передовыми исследованиями. Только что выяснилось, что исследовательская группа моей сестры входит в шорт-лист претендентов на Нобелевскую премию. А еще я десять лет встречалась с парнем и он наконец сделал мне предложение, но бросил меня буквально у алтаря. У нас было триста гостей, включая его мать, а он не потрудился явиться. Позже, когда мы наконец поговорили, он сказал, что не уверен и ему нужно больше времени. Две недели спустя он сбежал со своей секретаршей. Что еще хуже, я совсем недавно поняла, что он всегда пытался переделать меня, и, хотя я сопротивлялась, я никогда его не одергивала. Теперь я не уверена, что вообще когда-либо любила его.
Энди снова наполнила свой бокал.
– Такое дерьмо невозможно выдумать.
Бостон вздохнула.
– А я не могу работать. Не нарисовала ничего приличного с тех пор, как умер Лиам. – Она посмотрела на Энди. – Эти наброски для росписи стен – все, что я смогла сделать, – она повернулась к Дине. – Я тоже не плакала. Ни разу. Не могу. Может быть, просто не хочу этого делать. Может, если я наконец заплачу, мне придется признать, что он действительно умер.
Дина оперлась локтем о стол и подняла свой бокал.
– Выходит, мы все полностью облажались, да?
К вечеру следующего понедельника Энди все еще была довольна встречей с Диной и Бостон, а также радовалась своему решению переехать в этот район. Было приятно сознавать, что в отношении порядка в собственной жизни она мало чем отличается от окружающих. Не одна она пыталась понять, как бы сделать вид, что она умеет справляться с трудностями.
Понимание того, через что проходит Дина, заставило Энди взглянуть на свои поступки с другой стороны. История определяет личность, и, судя по тому немногому, чем поделилась Дина, ее история была куда драматичнее, чем у большинства. Энди сочувствовала и ей, и ее дочери. Мэдисон видела лишь последствия старых моделей поведения. Энди надеялась, что мать и дочь смогут найти способ пробиться через это и по-настоящему сблизиться.
Она припарковалась перед своим домом и вошла внутрь. Там, где раньше был старый пол, лакированное дерево отражало лучи яркого послеполуденного солнца.
К ней подошел Уэйд.
– Я отчаянно влюблена, – сказала Энди, наклоняясь и проводя рукой по гладкой поверхности. – Красиво.
– Будет еще лучше. Нам придется прикрыть полы, чтобы защитить их, пока мы не завершим остальные работы, но я хотел, чтобы ты посмотрела.
Энди выпрямилась и вздохнула.
– Теперь у меня есть полы. Чувствую себя нормальным человеком.
Он усмехнулся.
– Тебе легко угодить.
– Легко, но не просто. Чтобы ты сразу это понимал.
– Я понимаю. – Уэйд оглянулся через плечо, словно желая убедиться, что они одни. – И это подводит меня к другой важной теме. Я о том, что было раньше. О поцелуе.
Поцелуе, о котором она мечтала последние четыре ночи? Поцелуе, от которого перехватывает дыхание и все тело поет? О том самом поцелуе?
– Должен ли я извиниться? – спросил он.
– А ты хочешь извиниться?
– Нет, но ты же врач.
Энди склонила голову набок.
– Какое это имеет значение? Или ты думаешь, что врачи дают клятву не целоваться?
Он переступил с ноги на ногу. Движение было едва заметным, но заставило ее задуматься, не нервничает ли он. Уэйд? Нервничает рядом с ней? Это казалось невозможным, но она умела читать язык тела.
– Я подрядчик.
– Да, знаю. Поэтому я и наняла тебя, чтобы ты привел в порядок мой дом. Было бы так неловко, если бы ты оказался бухгалтером.
– Ты не видишь проблемы в моем выборе профессии?
– Нет, если тебе нравится то, чем ты зарабатываешь на жизнь. Так уж вышло, что мне нравится быть врачом. – Энди изучающе посмотрела на его. – Я сбита с толку этим разговором. То, что я доктор, не должно быть проблемой. Наоборот – я изучала анатомию и знаю, что к чему. Разве это не интригующе?
Он одарил ее медленной манящей улыбкой. Такой, от которой она рефлекторно поджала пальцы на ногах.
– Я не думал об этом с такой точки зрения.
Ей в голову пришла забавная мысль: ее рот выписывает чеки, которые ее женское начало, возможно, не в состоянии обналичить. Но об этом она подумает потом.
