— Послушайте, Геннадий Леонидович. К чёрту весь этот бред про пиар-проект. Это баловство. Оно не доведёт до добра. Пусть тогда пацан сам решит, что ему важнее — жизнь или дружба. Если он примет решение сам и попросит о переводе, ему же не откажут, верно? Давайте подождём, раз такое дело. Сосунок был прав, — в третий раз Гринёв презрительно кивнул головой в сторону Алексея. — Они трое — кузница кадров. И я считаю, глупо этим не воспользоваться. Отдайте их тем, кто больше всего нуждается. Так, возможно, вы спасёте жизни не только им, но и другим. Как по мне, нет ничего важнее.
— Всё, остановись, Юра! — сурово нахмурился Шишкин, когда увидел, как пыхтит молодой лейтенант. — Хватит. Я тебя услышал. Ступай. Я подумаю.
— Ступай!?? — не выдержал Алексей.
— Молчать, лейтенант! — Валентин Полевой чуть ли не рот тому зажал.
— Так точно! — капитан Гринёв "отдал честь", развернулся, молча вышел и запер за собой дверь.
— Что насупился, вундеркинд? — когда Гринёв вышел, Шишкин немного расслабился и даже позволил себе улыбнуться. — Не по нраву?
— Никак нет, товарищ вице-адмирал, — выстрелил Алексей.
— Понимаю тебя, сынок, понимаю. Никто не любит, когда члена команды пытаются переманить, а команду, соответственно, развалить. Но в словах капитана есть разумное зерно. И этих зёрен, в принципе, много.
— Но как же так?
— Лейтенант Терехов должен сам решить, — безапелляционно заявил вице-адмирал. — И чем быстрее он это сделает, тем лучше.
— Разрешите осмелиться не согласиться, товарищ вице-адмирал, — сквозь зубы выдавил Алексей.
— А ты, я вижу, с характером. Впрочем, я читал об этом.
— Это низкий поступок. Мерзкий. Я такого не мог ожидать ни от кого. Тем более от героя России. Сам бы я так никогда не поступил — за спиной товарищей по звену пытаться переманить одного из них. И никогда не найду общего языка с тем, кто позволяет себе так поступать.
— Ты тоже прав, конечно, — вздохнул Шишкин.
— Я сделаю всё, чтобы моё звено сохранилось, товарищ вице-адмирал, — уверенно заявил Алексей. — Никто не вобьёт клин между нами.
Шишкин потёр уставшие глаза. Горячий малец, конечно, прав. Его можно понять. Но и Юру, в принципе, тоже. Он не хочет повторения боя при Садальмелике, где оба его напарника поддались эмоциям и глупо погибли. Поэтому он с тех пор тщательно подходил к подбору кадров. А с учётом того, что он наотрез отказался возглавить 3-ю эскадрилью и передал управление подполковнику Краснопольскому, был целиком сосредоточен на комплектации звена. Васю Звонарёва — чуть ли не гения пилотирования — уже уговорил. Теперь ему оставалось закрыть последний вопрос. Закрыть и приступить к боевому слаживанию. И чем дольше тянулась эпопея с комплектацией, тем хуже окажется окончательный результат.
— Ладно, ступайте, лейтенант, — вице-адмирал решил не устраивать дисциплинарных взысканий ни для кого из них. — Но чтобы больше никаких сцен! Никаких прилюдных оскорблений и — упаси Боже! — драк. Вести себя так, как подобает вести пилоту, заслужившему великой чести — спасать Родину. Кру-гом!… Капитан Полевой, прошу вас остаться.
Полевой только сейчас решился выпустить руку Телегина. Тот молча "отдал честь", развернулся и вышел за дверь, а Валентин смотрел ему в след и думал, что с парнем надо что-то делать. Он совершенно не умеет себя контролировать. Такие по карьерной лестнице не взбираются. Гибнут молодыми.
Оказавшись за дверью, Алексей облегчённо выдохнул. Будто сто килограммов веса с плеч сбросил. Следуя за инструктором, которого знал ещё с академии, он строил ужасные предположения о том, чем всё завершится. Даже собственного изгнания не исключал. Но всё прошло не так уж плохо. Жалко, конечно, что Гринёву всё сошло с рук. Но теперь мудак хотя бы знает, что в этом пруду ловить нечего. Что ему не перепадёт. Вернее, перепадёт. Перепадёт промеж глаз.
Алексей опять спохватился и дал себе слово больше не пылать так ярко. Держать себя в руках, что бы не происходило.
— Привет, — справа раздался прелестный женский голос.
В данный момент Алексей пребывал где-то на другой планете, а потому растерялся от неожиданности. Та самая невысокая блондинка сидела на стульчике и, улыбаясь, смотрела на него.
— При… привет, — чисто машинально ответил он. Затем нелепо помахал рукой и торопливо направился к двери.
— Увидимся, лейтенант, — чуть ли не со смеху прыснула она, заметив растерянность. А затем озорно подмигнула, когда он обернулся.
Такое раскованное поведение наконец-то расслабило Алексея. Целый день он чувствовал себя натянутым, как струна. И только сейчас успокоился. В принципе, всё прошло не так уж плохо. Он выкарабкался. И он сохранил Никиту. А тут ещё эта симпатяжка подмигивает. Жизнь — странная штука. Полна событий, которые случаются совершенно невовремя.
Засекреченная военно-воздушная база. Три дня спустя.
