Улыбка девчули была одновременно снисходительной и ободряющей, мол, ничего, не всё сразу, будем вникать постепенно, вы рано или поздно во всём разберётесь.
— Свидетелем всех тех событий, которые теперь, вне всякого сомнения, вскоре начнут здесь разворачиваться.
— Но с чего вы… погодите, — запоздало спохватился Судья, — что вам такого наговорил Кабесинья-третий?
— Это совершенно неважно, он наговорил достаточно, чтобы мне понадобилось обратиться к вам.
Ну, начинается.
— Нет, я всё-таки настаиваю, поделитесь со мной хоть какой-нибудь информацией или моя роль в этом затянувшемся цирковом представлении мне так дальше и будет оставаться неясна.
Ирн в ответ деланно вздохнула.
— Вот как раз в недостатке информации вся проблема. И нам бы эту проблему как-то устранить, пока не началось.
Началось что?
— Эм, простите, не знаю, как к вам можно обращаться…
— Можете обращаться ко мне «ваша светлость», — не моргнув глазом ответствовала девчуля.
— Хм, ладно, ваша светлость, вы, должно быть не заметили, но тут за последние годы и без того много чего случилось, и вряд ли…
— То, что предполагаю я, разом отодвинет все ваши внутренние конфликты на второй план, уж можете мне поверить.
— Могу, но, простите, не поверю. Вы, кажется, явились сюда разыскивать вашу визави, ну так и разыскивайте, никто вас не удерживает, кроме вашего бурного характера, уж прошу меня извинить за резкость. Причём тут вообще я или эта станция?
— Тонкий момент, я бы сказала щекотливость ситуации состоит в том, что мы с посланником сюда прибыли инкогнито, в обход обычаев и директив Ирутана.
Судья моргнул. Опять эти трёпаные космачьи тайны.
— Это ничего не объясняет.
— Инициатива принадлежала посланнику, если бы я заранее знала, чем всё кончится, я бы, разумеется, не пошла бы ни на какие компромиссы, но тогда аргументы посланника звучали веско и я бы сказала невинно. Да, она заинтересовалась сообщениями о триангуляции фокуса. Вы же знаете, в Секторе Ирутана тоже обнаружена подобная аномалия, однако вычислить и изловить её нам покуда не удалось.
Как интересно. Люди хоть в чём-то опередили ирнов.
— Мы об этом в курсе. Ваша светлость, посланник в итоге была замечена на борту астростанции «Эпиметей», которая принимала участие в триангуляции, но какова именно была её роль во всём этом, так и осталось в тумане войны. Другим пассажиром астростанции значилась эффектор Превиос. Вам сообщили об этом коллеги генерала Даффи или оператор Кабесинья-третий?
Девчуля снова тряхнула головой, но на этот раз как-то неопределённо, как бы ни говоря ни да, ни нет.
— С эффектором Превиос я не знакома.
Неудивительно. Наверняка эта ваша посланник сделала всё, чтобы «ваша светлость» держалась от всего этого подальше. С таким-то её характером.
— В момент появления эффектора на борту «Тсурифы-6» вы уже могли оказаться в саркофаге.
— Я догадалась.
— А ещё это предполагает, что посланника вашего никто не похищал. Вы же почему-то реагируете на случившееся куда острее положенного. Вряд ли сам факт вашего заточения в саркофаг потребовал бы от вас столь энергичных, хм, действий.
Ирн молчала, глядя на него из-под белобрысой чёлки.
— В подобном случае, Судья, я бы решила всё сама.
Да уж наверное.
— Значит, дело в посланнике. Ваша светлость, давайте начистоту. Что вы от меня хотите?
И тут она решилась. Задрав подбородок так, будто ирн сейчас отчего-то пыталась казаться выше ростом, девонька пошла на Судью как тяжёлый штурмовой глайдер на врага. Он даже как-то весь подался назад, машинально вжавшись в спинку кресла под её напором.
— Давайте так поступим. Я вам просто всё покажу.
И замерла, дожидаясь ответа.
Судья неуверенно кивнул.
В тот же самый момент ирн обеими руками схватила его за голову и прижалась к нему горячечным, как показалось, лбом.
Всё померкло.
Ни света, ни звука.
Полная тишина и темнота.
Хотя нет, если присмотреться, в глубине окружающего ничто постепенно прорезались полупрозрачные сполохи. Как будто обрывочные воспоминания, смутные, размытые, абстрактные. Скорее ощущения, грёзы наяву, не оставляющие ярких вспышек узнавания. Так могла бы выглядеть ложная память. Память о том, чего не было, и чего уже точно не будет. Калейдоскоп недоказуемых фактов, смутных событий, незнакомых лиц.
Впрочем, некоторые лица Судья узнавал.
Памятную по архивным записям фигурку ирна в проёме люка, обернувшееся на прощание древнее дитя.
Напряжённое лицо сира Артура Сорроу, отчего-то держащего обе руки за спиной, словно из последних сил сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки.
И наконец елейная улыбка Кабесиньи. Самого, во плоти, её светлость не соврала, никакой это бы не бипедальный дрон. Что бы это всё значило?
Приходя в себя, Судья поспешил вырваться из её липких объятий на максимально возможное расстояние — вновь забившись от греха в противоположный угол каюты. Да, быть свидетелем — это тяжкий труд. И о какой беспристрастности могла идти речь, когда к тебе вот так лезут прямо в голову.
— Теперь вы видели.
