На триангуляцию объекта, скрывавшегося на границе Скоплений Плеяд, ушли усилия целого флота, включая полудюжины разведсабов, но даже им без помощи «глубинников» не удалось бы уточнить квадрант поисков хотя бы до кубического миллипарсека. Ли Хон Ки же теперь отчётливо видел то, что раньше избегало любых посторонних глаз, на банальном инфракрасном лидаре, активизированном по приказу капитана Курца.
Если знать, куда смотреть, эта зараза даже не пыталась скрываться.
И росла, росла, росла.
Пока шлюпка сокращала расстояние до цели, та успела набрать ещё мегатонну массы покоя.
В оперативном канале стояла оглушительная тишина.
«Мы это пишем?»
Это подал, наконец, голос доктор Накагава.
«Пишем и сразу ретранслируем», — тут же подтвердил навигатор.
«Тогда действуйте согласно плану».
Интересно-интересно, что это у них за план такой.
Картинка между тем продолжала равномерно надвигаться, с каждой минутой открывая всё больше деталей хаотического нагромождения каменных щупалец на вид всё такого же неживого космического коралла.
Неживого, но всё так же деловито растущего.
В объектив телескопа помещалась уже едва ли пятая часть его диаметра.
Погодите, вы что собрались вытворить?
Сло́ва Ли Хон Ки, впрочем, не давали. Он мог сколько угодно вопить и даже пытаться трясти безвольно болтающего головой доктора Накагаву, но толку было чуть. Его криков никто не слышал.
Идиоты. Тупицы. Дебилы. Придурки. Полоумные.
Обратный ход, вам говорят!
Бесполезно. Отступать террианские вояки были не приучены.
Трансляция оборвалась, переключая гемисферу обратно на носовую обсерваторию «Вардхаманы».
Что вы наделали. Что вы, черти космачьи, наделали.
Вокруг объекта уже вовсю расцветал огненный цветок распада. Но не в привычных голубых тонах черенковского излучения, петли и спирали которого завивались по пути предсмертной пляски раскалённых струй суперсимметричных бозонов. Это были не эхо-импульсы. Шлюпка под командованием бипедального дрона майора Акэнобо доставила к цели тот самый «глубинник». И теперь он изо всех сил пытался сожрать ту единственную массу, что ему на этот раз досталась.
Пытался и не успевал. Масса росла быстрее, чем он ел. Её лишь дополнительно питала неуемная энергия распавшегося бран-гравитона. А ещё она явно даже не собиралась никуда отсюда уходить.
Теперь Ли Хон Ки стало ясно. Если Цепь и была для кого-то ловушкой, то не для этой твари, по инерции именуемой фокусом. Ей здесь было вполне комфортно. В ловушку угодили сами люди.
«Глубинник» угас, напоследок плюнув в пустоту чахлым всплеском нейтринных осцилляций.
Космическая тварь его даже не заметила. Как, впрочем она продолжала не замечать и «Вардхаману» с её непутёвым экипажем. Это что, и был весь ваш план? Ради этого Ли Хон Ки отдал свою шлюпку? «Так будет выглядеть достовернее». Неужели мы всюду можем нести на своих кораблях одно лишь разрушение в ничтожной попытке вдребезги расколотить всё, что выше нашего понимания?
Бесполезно, всё это, к чертям космачьим, какое-то одно сплошное безумие.
Ли Хон Ки поднял глаза на доктора Накагаву, только сейчас заметив, что тот снова вернулся и теперь с интересом его разглядывает.
— Зачем вы это сделали?
Но доктор Накагава не ответил, а лишь загадочно поднял указательный палец, не то призывая к тишине, не то умоляя не торопиться.
И тут же снова зазвучал трёпаный интерком.
«Наблюдаю неизвестный разведсаб в пределах прямой видимости».
Ли Хон Ки рывком переключился обратно в канал.
Параллельным курсом с ними и правда шёл маркер ещё одного террианского крафта. Маркер пару раз нервно мигнул ошибкой идентификации, но потом всё-таки завершил опознание. Над сабом теперь отчётливо светились бортовые номера «Вардхаманы».
История лихтер-рудовоза «Тэ шесть сотен три» повторялась.
— Надеюсь, теперь вам стал понятен ответ на ваш вопрос, контроллер? Мы эту тварь ещё одолеем.
И снова, теперь уже каким-то совершенно благоговейным жестом возложил ладонь на крышку саркофага, будто прислушиваясь к чему-то внутри. И только затем провозгласил, переключаясь обратно на тактический канал:
— На этом всё, капитан Курц, командуйте скорее обратный прожиг. Держим курс на Квантум.
______________________
Эрнст Мах — австрийский физик. Изучал ударные волны — газодинамические процессы, сопровождающие сверхзвуковое движение тел.
Чо Ин Сон с тоской взглянул на пустой гобан и тотчас отвернулся, не желая теребить старые раны. Контроллерами бакенов Цепи становятся лишь истинные ценители постоянства. Что может быть более неизменным, чем размеренное обращение вершин, рёбер и граней космического гипердодекаэдра, без конца исполняющего свой степенный танец в окрестностях Фронтира.
Не просто банальная привычка, но ежедневное почти маниакальное стремление к поддержанию единожды установленного порядка — вот ключевой талант контроллера, а вовсе не чуткость к музыке сфер или знания в области космической статфизики. Чо Ин Сон как истинный адепт этой философской школы с более чем полутысячелетней историей начинал испытывать буквально физические страдания при одной мысли о переменах.
