И главным символом таковых сделался для него этот гобан.
Сколько оборотов Цепи они играли с Ли Хон Ки в одиннадцатиклеточный падук? Сколько партий свели в итоге вничью? Как и всякие мастера низших пин, они предпочитали играть без форы, преимущество белого хода давно уже превысило всякое заметное глазом различие в их мастерстве. Пол-камня, четверть камня. Подброшенная перед началом партии монетка или сделанный шутки ради обмен цветами непосредственно в середине тюбана. Они будто предчувствовали ходы друг друга задолго до очередного сеанса связи, а иногда ходили даже вслепую, запрещая кволам объявлять позицию камня противника раньше, чем сделают собственный ход.
Это была невероятная, волшебная в своей стабильности и предсказуемости битва двух равновеликих интеллектов.
Пока однажды не случилось неизбежное. Пока ей не наступил конец.
Чо Ин Сон не сразу обратил внимание, что с коллегой творится что-то не то. Задержки ходов, долгие паузы в переписке, ответы невпопад, странные действия на доске, наконец, тот ужасный крик, который Ли Хон Ки устроил, когда их кволы перепутали ходы. Перепутали и перепутали, не стоило оно того, но с тех пор их дружеское общение словно отрезало.
Затяжное молчание превратилось из насупленной паузы сначала в неловкость, а затем в позу. Чо Ин Сон, глядя на опустевший гобан, неоднократно порывался отправить Ли Хон Ки покаянное письмо, где брал всю вину на себя и призывал вернуть былое, но каждый раз что-то его останавливало, быть может, ложное чувство собственного достоинства, быть может, банальная обида на несправедливые обвинения.
Как бы то ни было, время шло, а тоска по утерянному моменту оставалась. В иные мгновения отчаянных приступов ностальгии Чо Ин Сон даже ставил себе, скрепя сердце, пятую, финальную часть второй симфонии Густава Малера — любимую партитуру Ли Хон Ки.
Тогда в рубке бакена 62 Третьей Цепи на коротких тридцать шесть минут воцарялась та самая, оставшаяся далеко в прошлом атмосфера многолетней дружбы.
Почему и когда конкретно произошёл излом, Чо Ин Сон задумывался с тех пор неоднократно, но ничего внятного придумать не мог. Каким-то образом случившийся почти четыре года назад финнеанский мятеж коснулся Ли Хон Ки, навсегда того изменив. Какое дело контроллеру Цепи до мятежной «Тсурифы-6» кроме того, что его бакен 48 в момент происходивших в квадранте Ворот Танно событий как раз находился в его проективном объёме, Чо Ин Сон мог разве что гадать, но тот факт, что их с Ли Хон Ки пути разошлись именно тогда, он сообразил лишь теперь, когда их обоюдное молчание окончательно превратилось в глухую стену.
Чо Ин Сон был уверен, что даже набери он сейчас личный код Ли Хон Ки, тот бы не ответил.
Хотя бы потому, что на бакене 48 Третьей Цепи его больше не было.
Слухи о побеге некоего неназываемого прямо контроллера со своего боевого поста в сообществе начали ходить около полугода назад. Сперва в качестве анекдота. Смотрите, мол, коллеги, кто-то из нас всё-таки сумел оторвать седалище от ложемента и выбраться в настоящий большой мир, к живым людям. Быть может, даже познакомился с кем в баре госпитального уровня. Дальше следовал глумливый самокритичный смех. Нелюдимость контроллеров всегда была отдельным поводом для внутрицехового юмора.
Но постепенно слухи потеснили вполне официальные сообщения. И Чо Ин Сон ничуть не удивился, когда однажды прочитал имя беглеца. Именно Ли Хон Ки после очередной смены без объяснения причин угнал одну из бортовых спасательных шлюпок бакена, после чего следы его терялись в неизвестности.
Вакантное место контроллера 48 бакена оперативно заместили совместными усилиями Квантума и Адмиралтейства, беглый поиск ни на одном из подконтрольных Семи Мирам кораблей, станций или планетарных систем ни к чему не привёл, потому историю замяли, благо после печально известного прорыва экспедиционного корпуса ирнов к «Тсурифе-6» поводов для разбирательств вокруг протоколов прохода и без того хватало.
О пропаже Ли Хон Ки все быстро забыли. Но Чо Ин Сон был не таков.
Как ни относить к тем возможным переменам, что с ним случились после всей истории с триангуляцией фокуса и последовавшим за ней финнеанским мятежом, инцидент этот не был ни случайным срывом, ни попыткой к бегству в поисках неположенного, да на деле и не нужного вовсе контроллерам отпуска. И тем более целью поступка Ли Хон Ки не могло быть собственно исчезновение.
Всякий контроллер, если ему было так уж невмоготу, имел право попросту подать в отставку, вполне себе штатно дождавшись смены, после чего отправиться на покой хоть в сторону Семи Миров, хоть на периферию, где жили своей жизнью обитатели подконтрольных Большой Дюжине суперземель и прочих вольных миров Фронтира. Слиться с толпой там было проще простого и без угнанных шлюпок.
Что-то тут было не так. Некий ускользающий от Чо Ин Сона фактор. Нечто конкретное гнало Ли Хон Ки вперёд, заставляя торопиться. Нечто куда более важное, чем сама миссия контроллера.
