Сама избушка выглядела неприветливо, она стояла как полагается повернутой задней стенкой к пришедшему. Солома на крыше приобрела грязно-желтый оттенок и в некоторых местах свисала клочьями. Несколько ворон недобро закаркали, наблюдая за ним с ближайших деревьев, давая последнее предупреждение убираться подобру-поздорову.
Иван сжал кулаки, подавляя нарастающую дрожь. Хоть он уже умирал, второй раз отправляться на тот свет совсем не хотелось. Дав себе пару мгновений на то, чтобы собраться с мыслями, царевич громко произнёс заветные слова.
— Избушка-избушка, встань к лесу задом ко мне передом!
Вопреки его ожиданиям та даже не шелохнулась в его сторону, полностью пропуская команду мимо своих куриных ушей.
— Избушка-избушка, встань к лесу задом ко мне передом! — вновь повторил царевич.
И снова полное безразличие со стороны проклятого строения.
— Избушка-избушка! Будь так добра повернуться и впустить меня! — изменил тон просьбы юноша.
Но услышал только насмешливое карканье ворон, словно те ржали, потешаясь над его жалкими попытками сдвинуть с места вредную избушку.
Иван сбился со счёта от того, сколько раз произнёс эти слова, сначала он старался быть вежливым, потом его достало, и начал грозиться, что сейчас сам обойдёт и войдёт, раз злосчастный дом не хочет поворачиваться по-хорошему. Однако как ни пытался претворить свою угрозу в жизнь, не смог зайти к ней со стороны двери, неведомая сила вновь и вновь выталкивала его обратно к задней стенке. Вороны на дереве ржали уже откровенно, и на секунду царевичу показалось, что даже черепа начали издавать грохочущие звуки похожие на смех. А вот ему сейчас было не до веселья, в последнее время проводить ночи у дверей чьих-то домов стало своеобразной традицией, и он, искренне, не желал её продолжать.
Уже на автомате уставший Иван стоял напротив избушки, повторяя заветные слова в надежде, что та всё же сжалится и впустит его.
— Фу-фу! Русским духом пахнет! — внезапно услышал царевич скрипучий голос за спиной.
Высокая женщина, одетая в чёрное, стояла прямо перед ним, сверкая глубокими тёмными глазами. Вопреки ожиданиям, Баба-Яга, а это была именно она, не выглядела дряхлой старухой, коей её всегда описывали. Осунувшееся лицо, как и полагалось в её возрасте, тронули морщины, но они скорее придавали ей мудрости, чем делали уродливей. Вплетённая чёрная лента сильно выделялась на полностью седых волосах, а тёмное, длинное одеяние скрывало за подолом волочащуюся костяную ногу, которая показывалась лишь тогда, когда Баба-Яга передвигалась.
— Если бы каждый проходимец мог командовать моей избушкой, её куриные мозги бы расплавились. Чего ты встал? Иди, куда шёл, пока цел.
— Вы Баба-Яга. — скорее констатировал факт Иван, с интересом разглядывая старую женщину.
— А ты кто? Иван-дурак? На богатыря не слишком-то похож. — с насмешкой сказала она.
— Простите, я не хотел вас обидеть. — поспешил извиниться царевич. — Я знал вашу ученицу Яну, когда был в кощеевом тереме. Сейчас я хочу снова добраться до него, чтобы поговорить с другом! Я должен поблагодарить его!
Баба-Яга, словно не слушая, прошла мимо юноши к своему дому.
— Чего встала как вкопанная? А ну! Встань по-старому, как мать поставила! — недовольно скомандовала она.
Избушка ворчливо закудахтала и послушно повернулась к хозяйке.
— Вы можете подсказать мне как добраться до Кощеева терема? Я не смог найти нужную тропинку как ни пытался, весь день кругами ходил, пока на вашу… — он окинул дом многозначительным взглядом, всё ещё немного злясь, что внутрь его так и не впустили. — На вашу избушку наткнулся.
— Оставь это. — лишь вымолвила колдунья, в пол-оборота глядя на царевича в дверном проёме.
Пробившаяся сквозь верхушки деревьев взошедшая над лесом Луна делала её волосы похожими на жемчуг, освещая худое лицо холодным, призрачным светом.
— Я жизнью человеку обязан, мне нужно его поблагодарить. Поэтому, пожалуйста, смилостивитесь. — ещё раз попросил Иван, с надеждой вглядываясь в черты лица собеседницы, надеясь, что та всё же смягчится.
— Ежели так отчаянно смерти ищешь, то заходи, для начала я тебя накормлю, напою и спать уложу. — внезапно сменила тон Баба-Яга, скрываясь в дверном проёме. — К тому же не могу я отказать доброму молодцу, работа у меня такая. — продолжила ворчать она.
Пока царевич переваривал то, что Яга действительно разрешила ему остаться, избушка без команды начала поворачиваться на прежнее место, поэтому он поспешил запрыгнуть на крылечко, чтобы вновь не остаться ночевать на улице.
Внутри было тепло, приятно пахло сушеными травами и выпечкой, краем глаза царевич заметил пирог с грибами и улыбнулся всплывшим воспоминаниям о том, как было весело печь подобные вместе с Глебом и Баюном в компании зашедшей погостить Яны. Кстати, о Яне.
— А Яна ещё не вернулась? — спросил Иван, наблюдая за тем, как Баба-Яга по-хозяйски раскладывает то, что принесла с собой в холщовом мешке на покосившемся деревянном столе.
— За травами ушла, сейчас последние деньки сбора начинаются, зимой неча будет делать. — ворчливо отозвалась колдунья. — А ты почём Яну знаешь?
