— Увы, я и сам бы хотел меньше созерцать то, во что ты превратился, но не забывай, что мы одно целое, поэтому никуда друг от друга не денемся.
— И что ты предлагаешь?
— Будем просто молчать, иногда разговаривать.
— Я предпочту молчать.
— Не стану тебя в этом винить, ведь, я тоже не слишком общителен.
— По тебе не скажешь.
— Ты меня бесишь, одно твоё существование противно. Вот почему я так много болтаю.
— Взаимно. Может, окажешь услугу и исчезнешь?
— Если ты не заметил, моя клетка никуда отсюда не собирается. Но ты всегда можешь открыть её и выпустить меня, тогда я точно доставать тебя не стану.
— Размечтался.
— А что? Боишься?
— Неприятно думать, что ты можешь сделать на свободе.
— Чувствуешь мою мощь, да? А ведь я великодушно могу с тобой поделиться!
— Пожалуй, откажусь.
— Ну, и дурачок. Вместе мы бы подмяли под себя не только Тридевятое, но и все соседние государства, нам не пристало довольствоваться одним Зачарованным лесом.
— Меня устраивает моя жизнь.
— Что ж посмотрим. Вскоре тебе надоест няньчиться с царьком, и ты приползёшь ко мне.
— Заладил одно и то же, аж слушать противно.
— А ты мне противен, но ничего, терплю.
— Можешь просто не обращать на меня внимания?
— Не могу.
— С чего бы?
— Как и говорил, ты меня жутко бесишь. Аж тошнит от того, как ты рискуешь собой ради простых людишек.
— Видимо тебе в жизни не сладко пришлось. От того ты такой злобный?
— О да, нас с тобой жизнь помотала. Если бы ты хоть что-то помнил, то вся твоя отвратительная доброта сошла бы на нет.
— Я устал. Посплю, пожалуй. — Глеб разлёгся прямо на голых камнях и прикрыл глаза.
— О нет, такой роскоши я тебе позволить не могу! — двойник начал горланить ужасные песни, звуки которых пробивались даже сквозь зажатые пальцами уши.
«Он выматывает меня. От того и кажется, будто не спал вовсе, поэтому теряю хватку» — тяжело вздохнул про себя Глеб, а его двойник и не думал сдаваться, напротив, у него словно второе дыхание открылось.
Сны больше не казались чем-то безобидным, он непременно должен отправиться к Бабе-Яге, когда проснётся. Только бы проснуться…
Полночь плавно приземлился у замёрзшего озера, слегка припорошенного снегом, но кое-где ветер раздул его, и виднелась тёмная ледяная корка. Иван осторожно опустил Власю на снег и вынул меч из ножен, направившись прямо на лёд.
— Совсем башкой не думаешь? — проворчал Баюн, наблюдая за тем, как юноша пытается долбить мечом лёд, дабы добраться до воды.
— А что ещё ты предлагаешь? Я должен как можно быстрее сделать прорубь.
— Отойди на берег и не мешайся. — предупредил Баюн. — Глеб с меня три шкуры сдерёт, если с тобой что-то случится.
— Лёд толстый, ты не прорубишь его.
— Хочешь проверить? — кот выпустил когти, которые заметно удлинились и сейчас скорее напоминали огромные тонкие кинжалы.
Иван, заметив нехороший огонёк в глазах твари, поспешил освободить ей путь. И Баюн в два счёта разрезал лёд как масло, поддев когтем плавающую льдину, закрутился волчком и задними лапами отбросил её в сторону, открывая русалке спасительный путь к воде.
— Не знал, что ты так можешь. — восхитился Иван, но не стал терять времени понапрасну и вновь подхватил на руки Власю, аккуратно опустив её только рядом с тёмной водной гладью.
Русалка дрожащими руками сняла полушубок и мигом соскользнула в чернеющую прорубь. Иван замер в ожидании, глядя в тёмные воды, Влася полностью ушла на дно. Баюн присел рядом, спрятав когти.
— Как думаешь, мы успели? — обеспокоенно спросил он кота.
— Глебушка говорил, что она должна окунуться до рассвета, будем надеяться не утопнет, на то она и нечисть.
— Влася не нечисть. — нахмурился Иван. — Пусть сейчас она и не до конца человек, но другим русалкам далеко до неё.
— Она тебе люба? — усмехнулся кот.
Иван на секунду покраснел и задумался:
— Я не думал о ней в таком ключе…
— Ежели станет человеком до конца, можешь и жениться, девка ладная, хоть и дурная немного.
— Добро что ли даёшь? — тихо засмеялся Иван.
— Лучше уж на ней женись, а то снова свалится какая-нибудь Василиска на твою голову.
Иван нахмурился и хотел было что-то добавить, как вдруг голова Власи показалась из воды, она провела на дне всего ничего, но в глазах вновь появился привычный озорной блеск.
— Благодарствую, кабы не вы, я бы точно у Мороза сгинула. — улыбнулась она, глядя на своих спасителей. — Да только сил пока мало, остаток ночи я на дне проведу, а вы ступайте за Глебом.
Иван, услышав о Глебе, тут же подорвался с места, бегом направившись к дожидающемуся их коню.
— Иван-Иван! — проорал Баюн, резво попрыгав за ним. — Не гони так! Мы не знаем сладил ли Глеб с Морозом. Для начала используй кольцо. Оно ведь при тебе?
Иван остановился и нащупал кольцо на груди, быстро выуживая его из-под слоёв одежды.
— ГЛЕБ! ГЛЕБ! — позвал он.
Кот, нахмурившись, и отчаянно наблюдал за тем, как Иван уже минуту зовёт друга в пустоту, а рядом в добавок Полночь ревёт так, будто его режут, слыша имя хозяина.
— Баюн, он не отзывается. — Иван взглянул на кота. — Такое уже было… Это значит, что Глеб не слышит меня?
