Натали собиралась заглянуть и привезти несколько своих любимых вин для праздника. На книжном шкафу Джулиет красовался подписанный экземпляр ее книги. Презентация состоялась две недели назад в баре, где собрались все самые знаменитые и лучшие представители парижской гастрономии, и Джулиет до сих пор испытывала гордость за то, что книга получилась. Текст был так же прекрасен, как и фотографии. У Натали был талант описывать блюда и сильное чутье на сюжет, что невероятно облегчило работу Джулиет, и Молли гордилась ими. Книга продавалась почти во всех книжных магазинах Парижа, а Натали выступила в «Книжной лавке грез». Она почти что стала культовой знаменитостью в городе, который поклонялся еде и вину. Если не королевой, то уж точно принцессой гастросцены, и носила свою корону с гордостью. Но она никогда не недооценивала вклад Джулиет.
– Без тебя ничего бы не вышло, – повторяла она, хотя это было неправдой, ведь Натали всегда была звездой.
Джулиет вспомнила ее слова, сказанные во время знакомства в языковой школе. «Je veux être quelqu’un, – сказала тогда Натали. – Я хочу что-то собой представлять».
Иззи, прежде чем уехать в свой университет, провела лето, работая в «Девушке, которая плакала шампанским», и буквально боготворила Натали, которую считала кем-то средним между крестной матерью, сумасшедшей теткой и старшей сестрой. Они постоянно болтали. Пожалуй, Иззи больше радовалась встрече с Натали, чем с матерью, но Джулиет не возражала.
Оливье собирался заглянуть позже. Она хотела побыть с детьми до его приезда, хотя в прошлом году те очень спокойно отнеслись к встрече с новым французским другом их мамы. Она немного стеснялась, но он понял все нюансы ситуации и, конечно же, совершенно очаровал их. Прошлым летом она познакомилась и с его детьми, и теперь они с Оливье часто гуляли с его сыном Шарлем, который учился в Париже.
Немалое место в ее жизни занимал труд. Порой работа бывала сложной и запутанной, но в то же время приносила удовлетворение, и Джулиет стало легче ставить себя на первое место, делать то, что хотелось ей. Конечно, она по-прежнему не отказывала в помощи тем, кто нуждался в ней, но не спешила в любое время суток предоставить себя в чье-то распоряжение. Это был гораздо более спокойный образ жизни, который избавлял от седых волос, натруженных коленей и неприятной необходимости носить очки для чтения. Ей почти не было дела до всего этого. Слишком многое отвлекало ее. Слишком многого нужно было добиться.
Работа над собственной книгой заняла чуть больше времени, чем над книгой Натали. Облекать собственные мысли в слова оказалось гораздо труднее, чем чужие, но наконец она добралась до последней главы. Оставалось написать еще один абзац. Возможно, она успеет закончить книгу до того, как все придут.
Она пересекла комнату, распахнула дверь, вышла на балкон и, облокотившись на перила, стала смотреть вверх и вниз. Сюда долетал аромат цветущей вишни, ведь весна была на пороге и Париж одевался в розовый цвет. Вместе с запахом доносились звуки аккордеона. Невозможно было понять, откуда они исходят: уличный музыкант играет в центре города или кто-то из жильцов по соседству поставил пластинку и распахнул окна. Она прислушалась и улыбнулась, узнав мелодию. «Je ne regrette rien»[242].
Джулиет подошла к столу, открыла ноутбук, поставила курсор в конец текста. Почти сто тысяч слов, и осталось совсем немного. Она начала печатать, представляя себя на месте своей героини.
А потом напечатала слово, которое давно хотела набрать:
Прежде всего я хочу поблагодарить маму за то, что она взяла меня с собой в Париж, когда мне было около пятнадцати лет. Ослепленные мигающими вывесками «XXX», мы остановились в довольно мрачном отеле на площади Клиши, но в моей душе произошел настоящий переворот – я влюбилась в этот город! Вскоре мы оказались в более элегантной обстановке и занялись тем, что французы называют «lèche-vitrine» – «облизыванием витрин»! Что ж, это и есть «ваш Париж»: вы с тоской заглядываете в магазины и рестораны, которые вам не по карману, и впитываете их очарование визуально.
